Железный доктор - Юрий Бурносов

— А говорила тебе мама — не делай человеку хорошего, он потом тебе за это же самоё в рожу-то и плюнет!

Покачавшись и побормотав минут десять, Бандикут слегка успокоился, хотя по его взгляду, время от времени взблескивавшему ненавистью, было видно, что ярость всё ещё клокочет у него в груди. Он старательно разгрёб землю в углу, докопался до деревянной крышки, открыл тайник и сложил туда трофейные армганы. Потом подумал, почесал переносицу и вынул один обратно, прихватив несколько батарей.

— Сейчас я тебе задницу-то подпалю, — зловещё прошипел он, с характерным щелчком загоняя батарею в гнездо армгана. — Задницу-то. Никуда ты не денешься, куда ты из ТЦ денешься… никуда ты не денешься из ТЦ…

Продолжая злобно твердить: «Никуда не денешься, влюбишься и женишься!», сталкер тщательно проверил свою пушку жуткого вида, подхватил армган, кое-как забаррикадировал проём искорёженной дверью и отправился на розыски беглеца.

* * *

— Почему это я вам не нужен?! — вдруг искренне возмутился Володя. Помирать Рождественскому совершенно не хотелось. — Ты, лысый! — Терять ему уже было нечего, поэтому он попер напролом.

— Стой, Карапет, — равнодушно велел толстяку Бордер. — Ну, лысый; дальше-то что? Лысые теперь запрещёны? Ладно, это к делу не относится, но я тебе всё же малость поясню. Вот скажи мне на милость, для чего ты нам, военный? Что ты можешь рассказать полезного? Ваши с нами обычно не церемонятся, чуть что — сразу огонь на поражение. Или ты думаешь, армия тебя выкупит? Да чёрта с два. То есть выкупить-то она выкупит, вернее, пообещает. Но как только мы тебя в условленное место доставим, там нас и хлопнут. Нас не должно быть на свете, военный. Сечешь? А мы — есть.

Карапет монолог товарища не слушал — раз больше никого пока не следовало убивать, он не терял времени даром и теперь по-хозяйски копался в останках биомеханизма-уборщика, что-то там уже деловито отвинчивал, разложив на полу набор ключей и отвёрток в матерчатом чехле с ячейками.

— З-зараза! — сердито пробормотал он. — Старьё сплошное… Сто лет таких не видел, думал, переловили всех давно… Даже мю-фона нету, прикинь, да?

— Слушай, неужели тебе неинтересно, для каких целей я здесь? — с плохо скрываемой надеждой спросил Володя у лысого.

— Не-а, — покачал круглой головой Бордер. — Меня дела военных не интересуют. У меня здесь других проблем достаточно. С мафией проблемы, с Орденом проблемы… А от военных я стараюсь держаться подальше. Но ты не волнуйся, что на тебе толкового есть, так это мы и с трупа снимем…

— Однако ты со мной разговариваешь, а не стреляешь, — сказал военврач, стараясь говорить уверенно. — Значит, тебе всё-таки интересно.

— Да я просто никуда не тороплюсь, — пояснил сталкер. — Карапету вон минут пять ещё нужно, чтобы раздеть биомехов, и мне на это время надо себя чем-нибудь занять. Ладно, бухти, что ты там хотел сказать сверхценного, а потом мы тебя шлёпнем, разденем и пойдём.

Похоже, Бордер отнюдь не собирался шутить. Володя всегда подозревал, что в сталкерской среде царят нравы, весьма далекие от нравов мирного времени, но факты оказались ещё печальнее. И самым печальным, несомненно, было то, что они непосредственно коснулись его самого.

Тем не менее козырь у лейтенанта всё-таки имелся, и он тут же его выложил, понимая, что отступать уже некуда и что если он и дальше будет тянуть, то вполне может оказаться на полу с простреленной башкой:

— Сегодня на Обском море пропал теплоход. Экскурсионный, на котором к Барьеру туристов возят. Сорок три человека и экипаж, причём одна из пассажирок успела сообщить, что на них напало нечто, вылезшее из воды.

— И какая нам с этого корысть? — сосредоточенно спросил Бордер, разглядывая ногти с видом завзятого метросексуала. Карапет продолжал рыться в недрах поверженных биомеханизмов, разочарованно ворча и полязгивая ключами. Армган он с руки снял, чтобы не мешался, и бережно положил рядом, понимая, что в случае чего напарник-энергик справится с пленным и без его помощи.

— Тут всё дело в том, что это за пассажирка.

Лейтенант замолчал, выжидающе глядя на Бордера. Тот продолжал исследовать ногти, потом принялся полировать их о лацкан плаща. Прикинув, что молчать дальше совсем уж непродуктивно, Володя закончил:

— Это дочь председателя Совета Федерации Сухомлинова.

— Сухомлина, — поправил Карапет, не отрываясь от своего занятия.

— Да, Сухомлина, — согласился Рождественский. — Нашу группу послали её искать, но в тоннеле на нас напали. Металлические пауки, подполковник сказал, что это рабочие боты. Перед этим они, судя по всему, уничтожили другую часть нашей группы…

— Что за подполковник? Сколько человек было в группе? Куда делись? — Бордер явно заинтересовался и теперь уже не скрывал этого.

— Подполковник Гончаренко. Четырнадцать человек. Бандикут сказал, что все погибли вроде бы…

— Стоп-стоп-стоп-стоп-стоп!!! Тут ещё и Бандикут примазался?! Вот с этого момента совсем подробно давай, военный, — потребовал лысый сталкер. Его толстый спутник перестал возиться с биомеханизмом и внимательно уставился на лейтенанта, почесывая отвёрткой небритый подбородок.

— М-меня Бандикут подобрал. Я в тоннеле заблудился… — замямлил Володя, не зная, в плюс ему пойдёт знакомство с Бандикутом или в минус. Сталкеры переглянулись, Бордер поощрительно кивнул, демонстрируя, что ждёт продолжения рассказа. — Я уснул, он пошёл за трофеями… Пока ходил, я дверь сломал, в коридоре на Бандикута и напоролся. Ну, стукнул его… Он там валяется, наверно, до сих пор…

— Убил?! — несказанно удивился лысый.

— Нет, что вы… Просто сильно стукнул.

— Зря, — искренне огорчился Бордер. — А дальше что было?

— Потом я сюда вылез, сел отдохнуть, а тут — биомеханизмы…

— Разве это биомеханизмы, — презрительно сказал Карапет и сплюнул. — Фигня это, а не биомеханизмы. Их голыми руками можно было завалить. Странно, что они тебя сами не испугались.

— А вы-то, дебилы хрестоматийные, в тоннели полезли… — пробормотал Бордер. — И Гончар, идиот, повёл вас туда. Как надену портупею, всё тупею и тупею… — Он ещё поворчал и утих.

Володя пожал плечами, пытаясь сообразить, правильно ли он поступил, утаив истории со сталтехом и стимуляторами. В общем-то к делу они не относились.

Бордер молчал. Наконец он встряхнулся, словно огромная птица, поправил плащ и проронил:

— Насколько я понимаю, ты хочешь сказать, что, если мы найдём пропавшую девчонку, её папаша может отвалить неслабые бабки?

— И не только бабки, — торопливо пошёл ва-банк Рождественский. — Я думаю, председатель Совета Федерации может сделать для вас очень многое сверх того. Скажем, закрыть глаза на какие-то ваши… э-э…

— …Преступления, — закончил за военврача лысый сталкер.

— Правонарушения, — мягко поправил тот.