Жена колдуна — сама ведьма - Карина Иноземцева

— В обед займемся тогда, — ответил он разом на все мои вопросы, а я перегнулась через его плечо, чтобы посмотреть на результат.

Темные выразительные глаза смотрели на меня с затаенным вопросом. На дне его взора плескалось что-то могучее, горячее. Встретившись с Нечто взглядом, я отвернулась и спряталась за спину мужа.

Успокоив свое сердечко я тихо произнесла:

— Могу и бороду заплести.

— Сам, — хрипло ответил он, так и не повернувшись ко мне.

— Я пойду в дом. На стол накрою, — попятилась я к двери.

— Сегодня второй этаж сделаем, — внезапно произнес Радим и встал с лавки. — Церковь уже почти отстроена.

Мебель вернулась на место, а рядом со мной встал высокий и прекрасный мужчина. Он поглотил меня своей аурой, укрыл от сквозняка и позволил мне растворится в его взгляде.

— Что-то еще надо? — он спрашивал тихо, хрипло, будто подавлял в себе бушующее пламя.

— Я..., — плохо соображаю. Мысли не хотят посещать мою голову, отдавая все в правление инстинктов. — ... позже напишу список.

Фух, как же трудно разговаривать в такой обстановке.

— Ладушка, — его грубые пальцы аккуратно провели по моей щеке и нежно приподняли мой подбородок. — Ладушка, — его нос коснулся моего и ненадолго замер, будто наслаждаясь единственной близостью, которая нам позволена.

Я была счастлива в этот момент. Рядом есть человек, которому я нужна. Его добрые глаза смотрят только на меня, а его подрагивающие пальцы, желающие большего, передают мне все его несказанные слова. В тоже время, его сила воли сильнее моей, поэтому он отходит от меня первый, а я тянусь в его сторону, как цветочек за солнышком.

Увидев на его губах добрую усмешку, я отвожу взгляд и начинаю ощущать себя, как девица которая случайно коснулась голого мужского тела.

— Я утром в клуб пойду, — добавила я, покидая предбанник.

— Скажи, если что нужно будет, — голос у Радима нежный, с легкой хрипотцой и мне нравится эта его особенность.

Он так похож на дикого кота, который нехотя, но мурлычит.

Завтрак проходит в полном молчании, но оба мужчины нет-нет, но косаются своих кос, а Митор еще и очелье несколько раз проверял перед выходом из дома. Так тепло было на душе от этих нехитрых, но таких правильных движений его. Мальчик хоть и рычит, как дикий зверек, но шерстку дает погладить.

А потом был клуб, куда я взяла всех своих девочек после завершения домашней работы.

Желанна встретила нас доброй улыбкой и присказкой:

— Дождалась. Думала не явишься.

Женщина была сдобной. Про таких говорят что они в ванильном море искупались и по кисельйным берегам прошлись. Ее одежда была расшита множествами старославянских мотивов. Тут и Макоши знак и Даждьбог по рукавам прошелся. Столько всего и в одном месте. Нельзя так, но смотриться красиво, богато.

— Вы позвали — я пришла, — ответила на ее задорный взгляд.

— Я думала ведуньи одиночки. По соседям не ходят, а только на перекрестке встречаются, — усмехнулась хозяйка самого красивого терема на деревне.

Странно. Я не вижу второй жены старосты. Как же одна Желанна с хозяйством справляется?

Женщина калитку открыла и через двор повела. Индюков от Марьянки своим подолом отгоняла и воды в черпаке предложила. Когда все традиционные хороводы закончились, она повела нас к зданию, больше на длинный курятник похожий, но с расписными стенами и окнами из стекла. Я даже встала и залюбовалась ажурными петухами на двери.

— Агняша, Беляна, принимайте гостей, — Желанна распахнула двери и пригласила в темноту.

Рядом раздался восторженный голос Агняши:

— Так вы пришли! А я хотела к вечеру за вами сходить.

Глаза вскоре привыкли к полумраку помещения и я заметила что моя дочь уже убежала в другой конец здания к таким же маленьким деткам, возле которых сидело две бабушки и один дедушка. Бабуля что-то тихо рассказывала детям, а дедушка осторожно стругал из дерева игрушки.

— Не волнуйся. Догда и Слав хорошие сиделки. Одна потешки и сказки сказывает, другой с малолетства к труду приучает, а третья — Загорка, грамоте и счету обучает. Там и мои внуки сидят. Никто не боиться оставлять детишек на них.

Я и сама увидела, что к прибежавшей Марьяше дети сами потянулись. Игрушки стали показывать и ее платье разглядывать. Как хорошо что дочь обшивать и обкрашивать я не ленилась никогда.

— А здесь мы своими делами занимаемся, — Агняша едва не подпрыгнула, показывая мне кружево. — Я домой делаю. А следующий на продажу Ждану отдам.

Я посмотрела на Желанну и поинтересовалась:

— А какие правила у вашего клуба?

— Если берешь нитки и бусы из общего сбора, то должна сделать что-то на продажу. Деревянных бус полно, можешь просто так брать. Позже у мужа попросишь он тебе скоко хошь нарежет. Коли красить захочешь, то надо будет сырье у нас взять и самой его варить или свое все принесешь, сваришь. Только несколько девочек набери кому красить надо с ними вместе делай, чтобы краска не пропадала. Коли свое — то как хошь распоряжайся. Сейчас мы из крапивицы полотна непромакаемые делаем для телег. Каждому мужику даем, поэтому все вместе делаем. Так же мешки ткем и веревки плетем.

Я и сама видела, что большинство заняты валянием, вычесыванием и плетением. Все женщины за длинным столом сидят и сухие нити крапивы перебирают и чистят. Вдоль стен стоят лавки на которых занимаются другой работой. Кто-то лапти плетет, кто-то вышивает, другие вывязывают. Рядом с такими старшие женщины рядом сидят и тихо их работу поправляют.

— И за крапивой вы все вместе ходите?

— Да, завтра как раз в последний раз в этом году пойдем, — Желанна посмотрела на меня и улыбнулась. — Мы здесь только до обеда сидим. А потом по домам, ведь всем надо и коров сбегать попоить и в хлеву убраться. Обед опять же приготовить.

— Хорошо, давайте я тоже мешки немного ткать помогу. У вас здесь все в ручную, а это сложно. Я к бегунку привыкла.

— Бегунок? — все местные жительницы на меня посмотрели и как зачарованные продолжили ждать моих слов.

— Да, — я не удивилась их незнанию о такой вещи. — Из родительского дома я взяла с собой ткацкий станок. Там можно было весьма быстро набрать сколько надо рядков. Сейчас его у меня нет, но я Радима попрошу смастерить. Там не сложная конструкция.

Почему-то та деревня в которой я родилась всегда казалась мне сказкой. Целый город колдунов — книжников — знахарей — ведунов. Мы были единым целым, думали по одним мотивам книг и все: от мала до велика, писали святые книги о прародителях. И слова их истинные знали и голоса их различали. Часто нам пела Макошь, а Великий Род делал из мальчиков мужчин. Много было приспособ для дела, для хозяйства и все пользоваться ими умели. Ручного труда было мало, а что сделать было неподвласно человеку, то Полоз словом творил.