Печать Сумрака - Иван Кузнецов

– Пока? – удивился я.

– Ну, «уже», – усмехнулся Евгений Евстахович. – Знаете, Антон, сто лет туда-сюда учат понимать исторические тенденции. Будете киевлянином! Не очень сильным. Давайте – пятого уровня? Скажем, что вы в командировку, послали вас опыт перенимать… например, занятий с молодежью. У нас очень хорошая молодежь! И я вас вместе с Лешей, он парень-то юный, мальчишка еще совсем, отправлю в инспекционный тур. Ходить по школам, училищам, институтам… выявлять потенциальных Иных, к примеру. А? Хорошая мысль? И пользу принесете Дозору. И с Алексеем нашим пообщаетесь вволю.

Мысленно я усмехнулся. Хитер Евгений Евстахович! Конечно же, ему не хочется, чтобы всеобщим достоянием стал визит Высшего из Москвы. Хоть прямого подчинения областных Дозоров столичному и нет, но неофициально все визиты из Москвы воспринимаются именно так. Да и вообще… негоже молодежи видеть кого-то, кто сильнее непосредственного начальства.

А так – я буду все время при Алексее, задание Гесера исполню, а попутно еще и смогу пользу Самаре принести – поглядеть, нет ли Иных среди детишек. Теоретически это может делать любой Иной, даже седьмого уровня. Но фишка в том, что Высший заметит признаки Иного раньше – порой за несколько лет до того, как они станут видны всем. Значит, я смогу увести из-под носа у Темных несколько Иных.

– Прекрасная мысль, – сказал я.

* * *

Алексей был из тех славных положительных парней, которых, по мнению стариков, уже давно не существует – повывелись. Нет, наверняка были парни и девчонки, имеющие другое мнение, но в целом – просто классический Светлый, энергичный, наивный и доброжелательный.

– А как по-украински «мальчик»? – спросил он.

Мы сидели на лавочке перед зданием школы. За пределами ограды, потому что я докуривал сигарету и законопослушно не приближался к учебному заведению.

– Хлопец, – сказал я, мусоля сигарету.

– А как по-украински «девочка»? – продолжал самообразование Алексей.

Смеется он, что ли? Может, раскусил мою «киевскую легенду»?

– Дивчина, – буркнул я.

Алексей кивнул, секунду подумал и спросил:

– В Киеве богато Иных среди хлопцев и дивчин?

– Багато, – сказал я. – Инших. Серед хлопчиков и дивчаток. Старайся говорить… как бы сказать… попроще. Будто ты в деревне на завалинке. И язык сразу скатится к украинскому диалекту. Нет, не много. Как везде. Потенциал Иного обычно проявляется не в детском возрасте, а в период полового созревания, чаще всего к его окончанию. Если в этот момент они не были выявлены, то становятся малозаметными, с годами их выявить все сложнее и сложнее – пока не начинается половая инволюция.

Алексей нахмурился.

– По-украински не знаю, – усмехнулся я. – У лингвистов еще не дошли руки придумать слово взамен… Дегенерация, короче. Наиболее заметен потенциал Иного у подростков и стариков. Когда половая функция нарастает и угасает. Поэтому среди Иных полно молодежи и стариков, а вот людей среднего возраста… ну, вроде меня… не очень много.

– Значит, это как-то связано! – оживился Алексей. – Магия… и… половая функция.

Честное слово, он чуть было не покраснел, сказав «половая функция»! Хотя выматериться наверняка мог без смущения.

– Верно, капитан очевидность! – сказал я. – Но воспользоваться этим так и не удалось. Некоторые Иные практиковали всю жизнь воздержание, другие напротив – устраивали оргии каждый день. Кое-кто дошел до пересадки себе семенников.

– Обезьяньих? – блеснул Алексей эрудицией.

– Нет, человеческих. Но на силу Иного это все-таки влияние не оказывает.

Алексей задумчиво покивал. Потом сказал:

– Ну и хорошо. Было бы обидно, если бы требовалось воздержание. Или наоборот. Получилось бы вроде секса по приказу… Так что, мы будем проверять только подростков? У которых это… половое созревание?

– Нет, всех, – сказал я. – У меня же… пятый уровень. Как-нибудь постараюсь определить.

– Пятый – это здорово, – вздохнул Алексей. – Мы как, пойдем по классам? Или знаете что, можно внушить директору, чтобы всех детей собрали в актовом зале…

– Сделаем проще, – сказал я. Затянулся последний раз сигаретой и выдохнул дым в сторону школы. Сантиметрах в десяти от моего лица дым исчезал, растворялся. Окурок я аккуратно забычковал и бросил в урну – вспомнил, что привычка сжигать окурки крошечными файерболами уже кем-то высмеивалась как отличительная черта Антона Городецкого…

– И что? – не понял Алексей.

– Сейчас…

В школе тревожно зазвенел звонок. Потом противно завыла сирена.

– Пожарная тревога, – сказал я. – И детям, и учителям полезно потренироваться. Сейчас выбегут на улицу – и мы внимательно на них посмотрим…

– Так вот вы зачем с утра тучи разгоняли! – обрадовался Алексей. – Чтобы дождя не было?

– Правильно, – кивнул я. – Ну зачем нам доводить ни в чем не повинную школоту до простуды?

* * *

В первых двух школах Иных не было. Ну или я не смог их выявить – ведь помимо наблюдения за взбудораженными, радостными от прерванного урока школьниками мне приходилось следить еще и за Алексеем.

И в профтехучилище электриков Иных не было – кроме давно инициированного вампира-преподавателя. Печать у того была на месте, судя по ауре, он давным-давно не охотился – так что придраться было не к чему. Хороший вампир. Годный.

А вот в третьей школе мы нашли потенциального Иного. Причем нашел его не я – позор мне! – а Алексей. Пока я пялился на учащихся, рискуя быть заподозренным в педофилии, Алексей посмотрел сквозь Сумрак на учителей. И обнаружил ауру потенциального Иного у пожилой женщины, завуча младших классов.

– Молодец, – признал я. – Вот что называется «зашоренность мышления» – велели искать среди детей, я на взрослых и не смотрел! Молодец!

– Пятый уровень, не меньше, – гордо сказал Алексей, взирая на женщину. Та строгим голосом отчитывала какого-то мелкого ученика, понурившего голову и ковыряющего ботинком асфальт.

У завуча на самом деле был честный четвертый уровень. Но я это говорить не стал – мой якобы пятый уровень не позволял иметь таких точных данных. Так что мы просто заполнили стандартный бланк об обнаружении потенциальной Иной (на мой взгляд – скорее Темной, как это часто бывает с учителями, но это уж пусть ломают головы сотрудники самарского Дозора) и пошли перекусить.

– Повезло женщине, – сказал я, когда мы сели в кафе (плохоньком, при гостинице было лучше) и принялись ковыряться в унылого вида «мясе по-французски», при виде которого любой француз навеки потерял бы аппетит. – Она думала, кроме климакса, ее уже ничего интересного не ждет, а тут бац – станет Иной!

Алексей ответил не сразу, но все-таки ответил. Не глядя мне в глаза, но твердо.