Пламя теплится - Максим Субботин

Казалось, что дед вообще не обращает внимания на то, что происходит вокруг него. Вышел из кустов, чихнул, что-то пробубнил себе под нос, начал шумно отряхаться. Дезире уже хотела отступить в лагерь и позвать кого-нибудь взглянуть на странного типа, но то, что произошло дальше, заставило ее остаться.

Старик, наконец, закончил приводить себя в порядок, а потом достал что-то из-за пазухи старого драного балахона и с нежностью прижал к щеке. Дезире моргнула, отгоняя блики заходящего солнца, и пристальнее всмотрелась в предмет обожания незнакомца.

– Хилки любит своего Пушистика, – донеслись до неё невнятные шепелявые слова.

Только теперь девушка рассмотрела, кому же были предназначены нежности и ласковые слова: потрепанному чучелу хорька.

Его мех был сильно побит молью, и сквозь проплешины виднелась синюшная кожа. Костлявые узловатые пальцы старика трепетно поглаживали чучело несчастного зверька, тогда как сам хозяин не замечал, что его любимец находился к нему ровно задней частью. Деда, казалось, совершенно не интересовало, в какое именно место наговаривать нежности своему молчаливому спутнику. Он продолжал что-то шептать прямо под хвост хорьку, однако этих слов Дезире не разобрала.

«Вот идиотка! – обругала она себя. – Сразу же было видно, что старик не в себе!»

Теперь, когда стало очевидно, что дед не походит ни на мародера, ни на наемника, Дезире расслабилась и даже улыбнулась. Ее интересовал сам факт того, откуда он тут взялся и как умудряется выживать один – вряд ли изъеденный молью друг являлся стоящим помощником.

Старик выглядел таким несчастным, что девушка невольно почувствовала неловкость и стыд за недавние подозрения. Сомнений больше не было – никакого достойного сопротивления старик оказать не может. Какое там сопротивление, когда он чуть ли не шатался под порывами ветра. Хотя, следовало отдать ему должное – на тощих плечах висел приличных размеров мешок, а в руках мирно покоилась длинная палка-посох. Навершие палки украшал непонятным образом державшийся на ней череп то ли козы, то ли какого другого рогатого парнокопытного. Понаблюдав еще немного, Дезире убедилась, что палка служит скорее помощницей при передвижении и опорой, нежели орудием самозащиты.

Она отлично знала, что вблизи городов, а так же крупных захоронений, появлялись всевозможные падальщики – детища магических воздействий. Им не было дела до остатков технологий и до большинства ресурсов, кроме одного: еды. А едой становились люди, эрсати… представители всех рас, без исключения. И тут рассказы не врали – то были более чем быстрые и смертоносные существа, что делало случайных жертв почти беспомощными. Не какие-то там сказочные зомби, но умные, расчетливые и вечно голодные хищники. Даже крепкие и здоровые мужчины не всегда могли противостоять падальщикам, что уж говорить о сухом старике. Или ему так невероятно повезло, что он умудрился обойти все подобные места?

– Дедушка… – осторожно позвала Дезире, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво.

Старик поднял плешивую голову, которая мало чем отличалась от мехового покрова хорька, и улыбнулся, демонстрируя вопреки всем ожидания Дезире ряд крепких, хотя и желтых зубов.

– Вот, – произнесла девушка и прежде чем сама поняла что делает, протянула старику полуразвернутую упаковку с большей частью походного рациона. Там было три ломтика хорошо прожаренного мяса, кусок сыра, несколько хлебцев и пригоршня жесткой фасоли.

Старик бесцветными глазами посмотрел на Дезире и погладил остатки жиденькой бороденки. Казалось, его нисколько не смутило внезапное появление девушки. Он переводил рассеянный взгляд с нее – то на упаковку, то на чучело, а то и вовсе рассматривал окрестности, словно рядом никого не было.

– Возьмите, это вкусно, – продолжала настаивать Дезире, искренне веря, что делает доброе дело и тем самым спасает несчастного. Пусть ненадолго, но спасает.

– Браксус, эта девочка дает нам что-то, кажется… – заговорщически, словно выдавая вселенскую тайну, произнес старик под хвост хорьку и почмокал сухими губами, все еще раздумывая и рассматривая предлагаемую еду. – Мы же возьмем это, как ты думаешь?

Он осторожно потряс хорька в надежде услышать ответ.

– Как-то ты молчалив сегодня, друг мой… – задумчиво произнес старик и в потугах найти этому оправдание наморщил лоб, от чего вся поверхность плешивого черепа покрылась глубокими морщинами.

Теперь Дезире не сомневалась, что дед был не только страшно худ, но еще и бесконечно безумен. Жалость брала свое, и девушка, собравшись с духом, отважилась подойти ближе. Все же безумие иногда может быть буйным, а схлопотать палкой с рогатым черепом ей совсем не хотелось.

– Вот, дедушка, – повторила она и положила еду на край столба, где недавно сидела.

Старик что-то промямлил и, осмелев, бодро схватил предложенное угощение. Пальцы поспешно сорвали упаковку, зубы впились в мясо.

– Ну, где ты там?! – где-то в стороне из-за листвы послышался недовольный голос Кэра. – Клянусь, если ты специально прячешься, оставлю здесь!

Оклик заставил Дезире опомниться и выскользнуть из размышлений о судьбе несчастного деда. Она обернулась, но отвечать не торопилась.

«Неужели он думает, что сможет чего-то добиться угрозами?»

– О! Ты кавалера себе нашла? – произнес показавшийся Кэр. В его голосе звучала неприкрытая издевка. – Ты меня удивляешь, полукровка. Я, признаться, был убежден, что твои вкусы более изысканы. Но, как говориться, никогда не стоит быть уверенным в чем-то наверняка. Мое сердце разбито! Я думал – ты любишь меня! А ты…

Дед перестал жевать и с любопытством уставился на эрсати. А тот театрально прижал руки к груди, показывая, что его сердце действительно разбито и не будет ему больше покоя.

Дезире никак не отреагировала на признание. На лице отразилось выражение глубокой скуки.

– Не хочешь, ну и тьфу на тебя, хныкля несчастная, – пожал плечами Кэр. – Мы выступаем, а ты можешь не торопиться. Не смею мешать.

– Он пойдет с нами, – без лишних прелюдий заявила Дезире.

– Чего? – глаза эрсати округлились. – Мне послышалось или ты действительно рехнулась?

– А разве я когда-то была в здравом уме, Кэр? – вопросом на вопрос ответила Дезире. – Мне это только приснилось или ты действительно на днях называл меня больной, полоумной и еще много чего в том же духе? Так что тебя удивляет?

Между тем, старик доел один ломтик мяса и всего раз надкусил сыр. Остальное же с кропотливостью человека, знающего, что такое голод, спрятал в грязную суму. Потом, собрав в ладонь крошки от нехитрой трапезы, поднес их к хорьку, который по-прежнему находился к нему задней частью. Этот акт проявления заботы тут же вызвал у Кэра приступ гомерического смеха.

– Что тут за цирк?

Дезире шумно выдохнула:

«Только этих еще не хватало…»

По всей видимости, обеспокоенные шумом, к ним присоединились Гракх и Джон.