Ветры империи - Сергей Иванов

— Раз уж ты такой пугливый, — в сердцах бросила Нора, — нечего было вообще в это влезать!

Однако даже не попыталась с него подняться.

— А давай сделаем иначе, — внезапно предложил Страж. — Пусть Лот занимается вашим поручением, сколько душе угодно, а я тем временем поведу Ю окольными путями.

— Это какими же?

— А вот это — мое дело, — сказал Горн. — В конце концов, что вы теряете? Если я попадусь, то вы вроде бы ни при чем, а если Лот все-таки подведет, то дело выгорит и без него. А когда я доставлю богиню в ваш блок, то останется только вывести ее из Столицы… Ну, как?

— Тор не пойдет на это, — возразила девушка. — Он терпеть не может отсебятины.

— Но ты же первая его советница? — Горн тихонько пощекотал ее за бока. — Убеди.

— Да? — ядовито спросила Нора. — Сейчас!

Не выдержав, она прыснула. И почти сразу ее тело стало наполняться сладким трепетом, словно в предвкушении.

— А вообще Тору даже необязательно и говорить. — Постепенно ласки Горна становились настойчивей, и девушка уже тянулась за его ладонями, как очарованная. — Только ты в эту Дворцовую затею лучше не влезай, ладно? Может, я даже попытаюсь устроить все чуть пораньше, так что, уж будь добра, дождись меня здесь.

Теперь он и сам стремительно заражался от нее дрожью, а его голос с каждым словом звучал все более хрипло, напоминая уже ворчание зверя. И снова жутковато взбухали мускулы, распираемые неведомой мощью. Медленно Горн перекатился на живот, подминая девушку под себя, и тотчас она обхватила его всеми конечностями, придавленно застонав. Вот теперь они опять сделались заодно, полностью и без оговорок.

Краем глаза Горн увидел, как тяжелый дверной полог бесшумно пополз в сторону, и тут же густой голос пророкотал:

— Не пугайтесь, дети мои, это я.

Горн круто развернулся и уперся бешеным взглядом Тору в глаза.

— Это я, сынок, — повторил Глава, усмехаясь. — Убери меч.

— Разорви вас Ветер, Тор, — взорвался Горн, — я не привык, чтобы мне мешали еще и в этом!..

— Придется привыкать, мой мальчик, — такие уж у нас порядки.

— А мне плевать! — рявкнул Страж. — Убирайтесь, Тор!

Девушка вдруг отпихнула Горна и поднялась, глядя в сторону. Зарычав, он схватил Нору за руку, рванул к себе. Она упала на колени и осталась так стоять, отворачиваясь по-прежнему. Горну захотелось ее ударить.

— Ладно, хватит! — повысил голос и Тор. — Разговорился…

Горн зло толкнул девушку и, запахнувшись в плащ, перебрался в кресло, угрюмо разглядывая старого Льва.

— Прикройся, дурочка, — негромко велел Глава. — Хотя бы дома соблюдай приличия.

Нора послушно натянула на плечи одеяло.

— За этим вы и явились? — сумрачно спросил Горн. — Поучить нас приличиям?

— И за этим тоже, — ответил Тор. — Хочешь владеть Норой — веди себя пристойно, не то заберу ее в момент! А эти новомодные ухватки, с раздеваниями, прибереги для дворцовых девок — чтобы здесь я больше этого не видел!..

— А кто вас сюда звал, Тор?

— Глава Тор! — прогремел старик. — Запомнишь или повторить?

— А провалитесь вы в Подземелье, Глава Тор, — со скукой произнес Горн и стал одеваться, не обращая больше внимания ни на кого. — С меня довольно!

Свирепо раздувая ноздри, Тор следил за ним налитыми кровью глазами. Похоже, он не привык к подобному обращению, но это уж его проблемы.

— Сядь, — наконец сказал Лев. — Займемся делом.

— Не будет Норы — не будет и дела, — откликнулся Горн. — Она моя, ясно вам? Я убью любого, кто станет между нами, я убью ее!..

— Уймись, бешеный! — прикрикнул Глава. — Ты потеряешь все!

Страж уперся о стол руками и наклонился к Тору. Щека его дергалась, но говорил он даже тише обычного:

— Слушайте меня, старина, я не из той породы, чтобы о меня вытирать ноги. Либо я получу, в чем нуждаюсь, либо порушу все — и плевать на последствия!.. Я не поддаюсь дрессировке — учтите это, Тор, — а играть со мной опасно. И Нору я не отдам никому.

— Сядь! — снова велел Тор, оскалив желтоватые клыки. — Я понял тебя. Если не договоримся, одному придется умереть, — вот и все. Мне это подходит.

Нехотя Горн опустился в то же кресло, раздраженно пнул Нору в округлый зад, туго обтянутый одеялом. Девушка только оскалилась в ответ.

— Мне нужна Ю, — заявил Гор. — И побыстрее — время на исходе.

— Я знаю, — подтвердил Горн. — Скоро быть грозе.

— Что же, ограм не помешает пройти через очищение… Когда ожидаются следующие Откровения?

— Как будто вы не знаете!..

— Послезавтра, да. Ты готов?

— Мы уже все обговорили — с Норой.

— А все-таки?

— Обеспечьте транспорт. Остальное — не ваша забота.

Глава задумчиво пожевал губу.

— Кто-то попытался нас опередить, — произнес он затем. — Если бы не ты…

— Я свое дело знаю и слово держу. Однако играть мы будем только на равных.

— Но запомни, парень: вздумаешь крутить!..

— И вы запомните, Тор, — снова распаляясь, заговорил Горн. — Что бы ни случилось — Нора принадлежит мне. А если вам опять вздумается подарить ее кому-нибудь, заранее с ним попрощайтесь, потому что долго ему не жить.

— Ладно, — грозно молвил Тор, — разговор не окончен.

Он рывком поднялся и вышел из комнатки. С минуту, медленно остывая, Горн сверлил взглядом колышущийся полог, затем перевел его на Нору. Обхватив руками колени, девушка упорно смотрела в сторону. Золотистые ее глаза светились в сумраке, точно у волка.

— Эй, киска! — позвал он.

Нора не отозвалась. Страж опустил тяжелую руку ей на плечо:

— Эй?

— Отстань! — выкрикнула она. — Ненавижу!

Только сейчас Горн заметил, что девушку снова сотрясает дрожь, хотя теперь это мало походило на страсть. Осторожно он повернул ее лицо к себе и понял, отчего так блестели глаза: в них стояли слезы.

Горн поднял девушку на руки, и та вдруг стиснула его шею с такой силой, будто хотела задушить. Дрожь стихала, зато слезы потекли обильней.

— Идиотка, добаловалась, — всхлипнула Нора. — Ребенка мне от него захотелось!..

— Для улучшения породы?

— Умолкни!.. Я хочу только от тебя, понял?

— Не вполне, но ладно, — ответил Горн и понес ее к постели. — А если вашему Главе вздумается помешать мне еще раз, я проломлю ему череп.

Аккуратно он уложил девушку посреди постели и развернул одеяло. Заворчав, склонился над ее прелестями и который раз за сегодня принялся их пробуждать. И опять они откликнулись без промедления.