Во славу Блистательного Дома - Эльберд Гаглоев

Вообще-то они здесь неплохо устроились. И вином нас угостили, и заедок натащили. Да и увлекся я. Давно, знаете ли, на отвлеченные темы не беседовал. Да еще и с хорошим компаньоном. Знающий человек поймет. А что не поговорить? Искомый источник вон присутствует. Может быть, не большой знаток я психологии вагигов, но вот то, что Хамыц его заинтересовал, даже мне видно стало. Так что побеседуем мы еще. А здесь такой вот широкомыслящий дяденька, мне бы, главное, на мелочах не проколоться. И во избежание основной темы я все больше абстрактные затрагивал. А лорду-проректору только того и надо. Очень пытливый ум под этой разбойничьей внешностью прятался. Ну а поскольку наш социум в философских сентенциях преуспел, фора у меня присутствовала. Отошли мы к окошку поближе, чтобы прохладней было, вино прихватили и умничали себе в удовольствие. А те двое от своих горнов так и не отошли. Так в жаре этой сокровенными знаниями и делились.

А потом вдруг плавное течение параллельных бесед прервалось.

– Дракончики? Улыбаются?

И мастер Курдалагон через ступеньку понесся к нам, на самый верх аудитории. К окошку поближе. Целеустремленно так понесся. А за ним встревоженной башней Хамыц. Меч в руке. Я сперва встревожился, но вспомнил, что они только что обсуждали его тактико-технические данные. Мощный все-таки тип этот почтенный рудознатец. Наверх мухой взлетел, не запыхался. Уже внимательнее в мое ожерелье вгляделся. Констатировал:

– Прав был давший тебе ожерелье, человек. Нехорошо родне не верить.

– Меня зовут Саин, сын Фаразонда.

– Меня здесь зовут мастер Курдалагон. Кто направил тебя ко мне? – Уже сама любезность. И голос придворного. Нет. Вельможи.

Я покосился на лорда-проректора. Самую малость. Но малости этой вагигу хватило. А лорд-проректор весь обратился в слух. Любопытствующих медведей видели? Потрясающее зрелище.

– Так это ты додумался улыбающихся дракончиков в криницу добавлять?

Я неловко пожал плечами, голову так скромненько наклонил, но искоса на лорда-проректора глянул. Гульнуло у медведя лицо, гульнуло. Не то услышать, похоже, планировал. Интересно тут у них. Не очень-то доверяет ему, похоже, почтенный мастер.

– Вынужден буду поспорить с вами, лорд-проректор.

Вы вежливо, подчеркиваю, вежливо удивляющихся медведей видели? Зрелище!

– О чем же, мастер? – А в глазах холодок недоверия. Нерастаявшая такая ледышка. Но плывущая.

– Сей яр – находка для науки рудознания.

Нас, конечно, всякому учили, в том числе и самообладанию, но не поперхнуться мне стоило немалого труда.

А мастер Курдалагон рукою в лапищу Хамыцу вцепился, как тот стерпел, не понимаю, и вместе со сжатым в ней мечом прямо к носу лорда-проректора и сунул.

– Аксиомой является, что синленит радужный, что в просторечии дракончиками улыбающимися зовется, лишь для придания гибкости изделиям из меди и придания им синего оттенка применяется. Сей же юноша, – (я понял, что юноша – это я), – изыскал термический режим, при котором свойства эти и стали передаются.

Не знаю, то ли убедительная речь, то ли синеватый блеск клинка у самого носа так повлияли на лорда-проректора, но ледок недоверия в его глазах совсем растаял. Очень быстро мыслящим интриганом показал себя вагиг.

– И потому предложу я в свой семинар записаться сему юноше. Теперь же, не согласишься ли ты... – Тут он запнулся. – Саин, сын Фаразонда, поделиться своими знаниями. Для чего предложил бы пока посетить мои покои. Надеюсь, лорд-проректор простит меня, ибо сам он уже частично удовлетворил свое любопытство.

– Но, благородный яр, я надеюсь на продолжение нашей беседы.

– Несомненно, лорд-проректор, обязательно, лорд-проректор.

* * *

Мастер Курдалагон жил в небольшом особняке, прямо на территории университета. Небольшой такой особнячок, совсем непохожий на величественные замки, о которых мне прожужжали все уши Тивас и настоящий Саин. Кроме него здесь обитали несколько фигуристых теток, поддерживающих уют и душевное равновесие мастера. Внутреннее убранство достаточно явно указывало на род занятий хозяина. Настолько явно, что если бы не присутствие вышеупомянутых теток, царил бы в доме беспорядок, если не сказать, очень серьезный беспорядок, в просторечии именуемый «бардаком». Как только открылась дверь, сразу стало ясно, что главным украшением дома являются полки. Полки, полки, полки сопровождали нас по всем комнатам. А на полках... Книги, книги, книги. Камни, камни, камни. И изделия из металла. Разные. Старые. Новые. Очень старые. Самые разнообразные по назначению. Нет, я знал, что Хамыц – парень у нас любознательный, пытливый. Но вот что прямо до такой степени! И для чего это, и для какой цели служит вот это, и как жители земли вот этой используют вот это? И мастер Курдалагон с удовольствием давал пояснения, лукаво поблескивая на меня глазами из-под густых бровей. Признаюсь, поначалу я разнервничался, ну а потом... заинтересовался. Очень уж детальными и интересными являлись комментарии почтенного металлурга. Что характерно, как только я по-настоящему заинтересовался, экскурсия тут же пошла веселее, и вскоре мы оказались в зале, стены которого тоже изнемогали от разложенных по полкам книг и экспонатов, но вот стол, явно трапезного назначения, указывал на то, что это все же столовая. Чернильные же пятна на столе намекали на то, что используют его и не по прямому назначению.

Но симпатичные тетки дело свое знали. И вот уже чернильные, да и чего греха таить, винные пятна спрятались под белоснежной скатертью. А ее украсило древнее серебро. И очень красивое. Небольшой я специалист в местном антиквариате, но работа просто завораживала. При этом пищу мастер предпочитал явно простую, но сытную, чего я не мог не приветствовать. Есть, в общем-то, особо не хотелось, поели недавно, но вот травяной чай с медом я отведал с удовольствием. Хамыц правилам своим не изменил и начал наслаждаться пивом. Хозяин не стал нас торопить, отхлебнул вина из высокого, конечно же, металлического бокала, дождался, когда мы утолим жажду, и только после того начал беседу. При этом из рудознатца и металлурга превратился в принца крови. Весьма неожиданное зрелище – кузнец с осанкой принца крови. Он величественно так протянул руку, я уж грешным делом подумал, что для поцелуя, но как-то обошлось. Это их величие на ожерелье внимание обратить изволили.

– Простите мне мою восторженность, достойный яр, но ваш спутник оказался обладателем столь неожиданных знаний, что я увлекся и не уделил должного внимания носителю столь любопытной вещи. Вы ведь позволите?

Я, признаться, не видел никаких препятствий к тому, чтобы дать полюбоваться этим украшением такому симпатичному дядечке, и поволок его через голову. Тут вот какое дело. Сколько эту красоту на себе таскаю, а разглядеть ее ни желания, ни времени особого не было. А сегодня вот взгляд задержал. Сложный такой узор. Запутанный. И тут-то восстал ото сна Саин. Эффектно так.

– Не отдавай. – Самое главное вовремя, потому что цепкие пальцы уже ухватили ажурную цепь. Человек я послушный и подстегнутый командой Саина украшение отдавать раздумал и отпускать его не стал. Дурацкая ситуация: и почтенный мастер уже ухватился, и я как-то не отпускаю. За это удостоился удивленным взглядом именитого рудознатца, ну и отпустил штуковину.