Странный приятель. Таинственный Амулет - Егор Чекрыгин

Нет, это ни в коем случае не было захватом. Просто надо было выбить небольшие кредонские гарнизоны, без всякого на то разрешения поставленные на островах, и позаботиться о том, чтобы республика не смогла повторить еще одной попытки оккупации нейтральных территорий.

Увы, но при всем своем желании участвовать в этой операции Ренки не мог, ибо ему хватало забот и со своей флотилией. А вот Готор поучаствовал, правда, больше в качестве инженера, дававшего рекомендации по возведению фортов и устройству пушечных батарей. Да-да, все было очень серьезно, ибо опасность ответных действий со стороны Кредона по-прежнему сохранялась. А то, что часть пушек теперь была обращена не к морю, а вглубь острова… Кредонцы — весьма коварный народ, и ждать от них можно любой подлости.

Ренки вместо подвигов все это время бился за добычу. Как оказалось, пираты взяли немало добра, и вызванное этим фактом недовольство среди тооредаанских моряков тоже было весьма немаленьким.

Обвинения в том, что, пока они бились, пираты хватали их добычу, так и сыпались подобно граду, и нельзя сказать, что все они были абсолютно необоснованными. Как, впрочем, и утверждения, что часть пиратских кораблей уже удрала прямо посреди боя в неизвестном направлении, прихватив с собой взятые на абордаж легкие кредонские корабли.

Конечно, шхуны да шлюпы были не бог весть какой добычей. Но в устах иных раздосадованных капитанов они превращались чуть ли не во фрегаты, а то и линейные корабли, по самые верхушки мачт набитые золотом и драгоценными камнями.

Как же сейчас Ренки недоставало искусства Готора торговаться. Он бы даже от помощи Одивии Ваксай, тоже весьма поднаторевшей в этом деле, не отказался, так допекли его претензии флотских капитанов.

Выиграть этот спор в некотором роде было вопросом чести. Флотские не только пытались уменьшить его добычу, но и принизить честь победителя, намекая на то, что вклад пиратского флота в общую победу был не так уж и велик.

А адмиралу оу Ниидшаа, который наверняка встал бы на сторону молодого капитана, увы, был прописан постельный режим. Его раны оказались куда серьезнее, чем он полагал вначале. И Ренки посчитал неуместным тревожить уважаемого адмирала по столь незначительному поводу.

И все же за время общения с Готором, Одивией и иными записными прохиндеями и благородный оу Дарээка кое-чему научился.

Например, сохранять спокойствие, не давая спровоцировать себя на необдуманные поступки вроде того, чтобы гордо отказаться вообще от любой добычи, бросив в лицо оппоненту какие-нибудь очень благородные и пафосные, однако абсолютно неуместные слова. Это, конечно же, было бы очень красиво и достойно отдельной баллады, но его люди едва ли смогли бы оценить подобный поступок, ибо по большей части предпочитали великой славе золото в кармане и попадать в баллады были не расположены.

А еще он научился обращать аргументы противников против них самих.

Они говорят: «Вы и так нахватали множество кораблей, да еще такогоранга!» А ты им отвечаешь: «Значит, и наш вклад в победу был весьма велик, иначе как мы могли взять такую добычу, а вы говорите, что мы и не дрались почти?»

В общем, битва за трофеи была серьезная, и на каком-то этапе победами в ней Ренки начал гордиться не меньше, чем победами над Кредоном. В результате четыре фрегата были записаны только на счет его «Счастливого». А еще четыре и полторы дюжины корабликов третьего и четвертого ранга — на счет его пиратского флота.

Даже капитан Дгай, который не только не сбежал с поля боя, но и смог отличиться, захватив кредонский фрегат, шхуну и шлюп, считал все это великолепной добычей. Что, впрочем, не мешало ему регулярно напоминать о великих сокровищах, которые только и ждут, когда некие благородные разбойники явятся их выкапывать.

— Сначала надо доставить то, что мы уже имеем, в Фааркоон, — твердо ответил ему Ренки, несколько уставший от всех этих намеков. — Что-то продать, что-то починить. Иначе рискуем больше потерять, нежели приобрести. А пока, полагаю, нам стоит позаботиться о командах. Насколько я знаю, у вас хорошие отношения с моряками, что живут на этих островах. Нам надо нанять не менее сотни человек. Я даже не буду против, если выяснится, что они чаще промышляют контрабандой и мелким грабежом, нежели честным трудом моряка. Но если кто-то из них вздумает меня предать… С вас, капитан Дгай, я спрошу как с человека, который мне их порекомендовал. Так что будьте осмотрительны!

И вот — путь через океан к ставшей уже родной гавани славного города Фааркоон. Да не просто так, а во главе целого флота. Одних только кораблей ранга фрегата было целых тринадцать штук, а еще — восемнадцать судов поменьше. Да и мооскаавский капер увязался за ними, ибо, несмотря на изрядные потери, его экипаж так и не успел в полной мере насытиться приключениями и жаждал присоединиться к флоту, плавающему под ставшим за последний год легендарным стягом с изображением головы красного вепря.

А дальше — встреча победителей и всеобщее ликование. Грандиозные попойки, балы и торжественные приемы. Вся эта ужасная круговерть, подчас не менее опасная, чем сражение, по поводу которого она и устраивается, ибо к окончанию иного светского мероприятия количество павших в битве с армиями кувшинов вина и закусок вполне могло сравниться с боевыми потерями. Но, к счастью, большинство из «павших» все-таки оживало к утру, хотя видом и напоминало тех самых zombi, сказания о которых дошли до нашей эпохи из седой древности.

Кстати, о седой древности! Хотя, впрочем, это уже совсем другая история.