Сталкеры поневоле. Вопреки судьбе - Виктор Глумов

А вот Аня… По позвоночнику разлился холод. Что с ней? Воображение рисовало картины, одна ужаснее другой. Вспоминалась мертвая мама в разорванном платье. У женщины вероятность попасть в неприятности всегда выше. Он занес кулак, чтобы еще раз долбануть стену, но передумал.

– Да уж, не трибунал, – вздохнул Алан.

Видимо, ему тоже первым в голову пришла эта мысль: «миротворцев» собираются судить. Это случается – находят козла отпущения, показательно его судят за «расстрел мирных жителей» и прочее, и руководство снова – все в белом, а террористы превращаются в невинно убиенных героев. Политика… Но в этом случае Алана и Дыма (и взводных Капусту с Наганом, кстати, тоже) арестовали бы с помпой и в присутствии журналистов, привезли бы в тюрьму. Происходящее же больше напоминало похищение. Хорошо, что руки не связаны, и плохо, что нет никаких подручных материалов, чтобы выбраться.

Остается только ждать остановки. Но есть шанс, что автомобиль тормознет в поле, Дыма с Аланом выведут и расстреляют.

Те же «чехи», например, которым продалось руководство.

И где Аня?!

Действовать надо было решительно, нагло и срочно. Вот только как? Воды попросить? Не дадут и в туалет не пустят. Скорее всего, вообще не отреагируют. На всякий случай Алан постучал в перегородку, отделяющую кузов от водительской кабины, и крикнул:

– Эй, водитель? Куда мы едем? Не будь сволочью!

Естественно, ответа он не дождался, пнул кузов и уселся, обхватив колени.

– У матери завтра день рождения… Она привыкла, что я исчезаю без предупреждения, и даже не обидится. Но потом… Слушай, Дым, если выберешься, скажи ей, хорошо?

Дым кивнул, уставился в окошко: с обеих сторон был лес. И вдруг завизжали тормоза, Дыма отбросило назад и припечатало спиной к противоположной стене. Алан едва успел упасть на руки. Машина остановилась, развернувшись, донесся хлопок выстрела.

Дым и Алан переглянулись, молча двинулись к двери, встали с обеих ее сторон. Дыму подумалось, что их сейчас поведут расстреливать, однако он сразу отогнал мысль: он и Алан – опасные противники, все это знают, и перестраховались бы, связав их.

– Все нормально, ребята, – голос показался ему знакомым. – Я вас выпущу, только не бейте меня, я не враг.

Лязгнул засов, и дверь медленно распахнулась. Против света Дым не видел лица конвоира, но Алан, похоже, его опознал:

– Ба! Зяма, ты, что ли?

– Я, я. Выползайте, смертнички.

Они вылезли на свежий воздух. Некоторое время Дым просто дышал, стоя, как гордый лев, на четвереньках. Зяму он знал – водила, но не из тех, кто на место операции забрасывает, а из тех, кто по гражданке ездит… Вечный такой штабной. Неплохой в принципе мужик, хоть и приближенный к генеральскому телу.

– Значит, мужики, расклад такой, – затараторил Зяма, воровато оглядываясь. – Я рисковать не хочу. Если что, вы подняли кипиш, типа Дым загибается. Мы остановились, я пошел проверить. Вы дали мне по голове, отобрали пистолет и застрелили водителя.

– Не понял, – Дым сел прямо на землю. – Давай по порядку.

– Да нет у меня времени! Все же по минутам…

– А ты быстро, – попросил Алан.

Были они не пойми где: грунтовая дорога, кусты по обочинам, заросшее бурьяном и молодым березняком поле по правую сторону, а слева – сосновый лес.

– Ну что с вами… – Зяма развел руками. – Короче, мужики, тут такая байда. Вроде как вы виновны в расстреле мирного населения, – Дым кивнул, он так и предполагал, – я думаю, вас Капуста с Наганом слили, чтобы самим не палиться. Но отправили сюда, не в тюрьму. Знаете, мужики, это такое… Ну, новый, мать его, тренд. Сюда отправлять. И Аню твою, Дым, тоже.

– Куда – сюда? – не понял Алан.

– В Зону.

– На зону? В тюрьму?

– В Зону. Которая с большой буквы. Короче, мужики, не спрашивайте, сам толком не знаю. Тут какая-то байда с каким-то излучением, то-се. Может, слыхали? Мне велено по дороге и никуда не сворачивать, кто сворачивал – сгинул. Страшно сгинул, мне фото показывали – растарантинило так, что кишки по веткам.

– Что-то слышал, – пробормотал Алан. Дым взглянул на него с надеждой.

– Вас, мужики, короче, слушайте, искать будут. Но не так, чтобы очень. Зона большая, обнесена вся колючкой, Периметр охраняется, обратно не суйтесь. Но я слышал, что тут живут и неплохо вроде бы бабло срубают, как – не спрашивайте, не знаю. Все, Алан, забирай пистолет, давай мне по голове, только не сильно, и я через пять минут буду базу по рации запрашивать. А, да, мужики, вот, фляжку хоть возьмите, жратвы нет.

– А зачем ты это делаешь? – поинтересовался Дым.

– Да тут такое дело, мужик… Анька твоя. Я же к ней подкатывал. Хорошая девка. Ее раньше на базу увезли.

– Она живая?

– Живая. Это же типа тюрьмы, не знаю. Что-то такое, но в Зоне. Я Аню не выручу – кишка тонка. А ты, может, и справишься. Вот пистолет возьмите, флягу, нож. Спички. И это.

Он закатал рубашку на запястье и снял модный «браслет выживальщика» – семь метров паракорда, заплетенного в косичку, и протянул Дыму.

Вот так поворот! Хорошие люди тоже есть, Аня жива, и это уже очень много. То, что ради Ани Зяма рискует жизнью, Дыма не удивило – сестра обладала даром природного магнетизма, харизмой, за ней вечно бегали толпы готовых на все (и совершенно неинтересных Ане) поклонников.

Алан забрал у Зямы пистолет и ударил его сперва кулаком в морду (Зяма крякнул, покачнулся, но устоял), а потом – ребром ладони в шею чуть ниже уха. Зяма обмяк и рухнул на дорогу.

– Пошли, – сказал Дым. – Времени мало, он скоро очнется.

* * *

Уходить лесом от преследования – задача не из самых легких. В россказни Зямы о страшной смерти свернувших с дороги Дым не верил, а вот в то, что человека можно найти – очень даже. Люди, увы, не летают как птицы, а прут через заросли, обламывая ветки и приминая траву.

И не нужно быть следопытом из книжек Фенимора Купера, чтобы найти беглеца.

В первую очередь следовало определиться, где сворачивать с дороги. Понятно, что Зяма оставит машину на месте, и преследователи в первую очередь обыщут обочины. Возвращаться же назад или идти вперед – значит, наследить. Погода, несмотря на облачность, стояла сухая, и грунтовка покрылась слоем пыли, в которой отпечатались следы шин и отпечатаются следы ног.

– Все равно, где входить, – сказал Алан. – Но я бы предпочел идти зарослями, не лесом.

Дым с сомнением поглядел на молодой березняк. Деревья были тонкие, низкие – метра два-три максимум, и росли столь густо, что ничего за ними не разобрать. Через такие заросли продираться – точно наследить так, что только слепой не заметит.

– Зато не застрелят, – прокомментировал сомнительный выбор Алан.