Черновик - Сергей Лукьяненко

С самого детства, посмотрев первый боевик и прочитав первыйдетектив, я решил, что грабить людей — нехорошо, а вот обчищать банки иликорпорации — очень даже нравственно. Уж не знаю, откуда у меня взялась такаястранная мораль, но что-то в ней есть. Я потом в книгах неоднократно встречалтакой же подход. Да и в жизни, если разобраться, вора, укравшего кошелек,граждане могут убить на месте, а ловкого мошенника, обворовавшего страну намиллиард, терпят и даже готовы им восхищаться.

Как бы там ни было, но я решил обворовать ближайший крупныймагазин. Такой нашелся минутах в десяти пешком от железки.

Для начала я решил запастись продуктами. Прошелся по залу,набрал полную тележку: консервы, копченая колбаса, сухарики, минералка и соки,еще две бутылки коньяка, на этот раз дорогого армянского. На взгляд все этодобро тянуло тысячи на две-три. Не настолько много, чтобы персонал ждалисерьезные неприятности.

Лучезарно улыбнувшись кассирше, я прокатил тележку мимокассы. Детекторов тут не было, не настолько крупный магазин, так что визгасигнализации не последовало…

— Гражданин! — раздраженно и одновременно растерянноокликнула меня девушка с кассы.

Я выждал секунду и повернулся:

— Да?

Продавщица, ярко накрашенная молоденькая девица, возмущенносмотрела на меня:

— А платить?

У меня предостерегающе екнуло в груди. Но я еще хорохорился:

— О чем вы?

— Володя! — позвала продавщица.

Охранник тут же подошел к нам.

— Платить не желает!

Никакой забывчивости в ее глазах не было. Наоборот, я готовбыл биться об заклад, что девушка запомнила меня накрепко и вечером не преминетрассказать семье о наглом воришке.

— Как не желаю? — быстро сдал назад я. — Хотел вначалеупаковать покупки.

Более нелепого объяснения и придумать было нельзя.

— А пробить? — помахивая датчиком штрих-кода, будтофутуристическим бластером, спросила девушка. — А пробить я товар должна?

— Ой, извините, что-то я совсем задумался… — Выдавив кривуюулыбку, я стал выкладывать продукты на ленту транспортера.

Охранник задумчиво посмотрел на меня. Остановил кассиршу,уже подносившую первую банку к датчику:

— Погоди, Танька… У вас деньги-то есть, молодой человек?

Денег у меня не было. Я небрежно достал кредитку:

— Карточку принимаете?

— Принимаем. — Кассирша всмотрелась в карточку. И злорадноулыбнулась: — Только эту не приму.

— Почему?

— А она не ваша.

Смотреть на карточку я даже не стал. Сказал:

— Ой. Иванова Наталья? Это жены, у нас от одного банка…

— Чужую не приму, — облегченно произнесла кассирша.

Зато охранник ехидно улыбнулся:

— Вон банкомат стоит. Утром деньги закладывали. Сними,сколько там тебе надо.

Под его пристальным взглядом я направился к банкомату.

Что сделает охранник, если я брошусь наутек? Вряд липримется преследовать. Да и в милицию скорее всего не сообщит. Урона магазину яне нанес, а что карточка у меня чужая, так это не его проблемы…

Встав к охраннику спиной, я всунул карточку в щель банкомата(и впрямь владелица Ivanova Natalia). Карточка изменилась — чего и стоилоожидать.

А вот изменился ли пин-код?

И не успел ли банк заблокировать карточку покойной?

Я медленно набрал на пульте: 7739. Подтвердил код.

На экране загорелся запрос суммы.

Я с облегчением выбрал пять тысяч. Потом передумал и набралдевять семьсот — почти все, что на карточке оставалось.

Банкомат равнодушно зашелестел купюрами, выдавая мненовенькие пятисотки и слегка мятые сотни.

Я вернулся к кассе, демонстративно держа деньги в руке.Охранник с явным разочарованием отошел в сторону. Кассирша молча упаковалапокупки, я расплатился — и через минуту уже вышел из магазина. Обернулся —кассирша и охранник смотрели мне вслед и о чем-то разговаривали.

Беда.

Куда делась моя вчерашняя неприметность? Ведь я был зрячий встране слепых. Я был человеком-невидимкой, избавленным от проблем с ходьбойнагишом и босиком.

А сейчас…

Во мне вдруг проснулась робкая надежда. Я сел на лавочкенапротив магазина, примостив рядом пакеты с покупками. Достал телефон.

Друзьям или родителям?

Родителям.

Гудок. Другой. Третий.

— Да! — послышался в трубке веселый отцовский голос. —Слушаю вас!

Я сглотнул вставший в горле ком и сказал:

— Это я, Кирилл.

— О, привет-привет! — отозвался отец. И — не успел яобрадоваться — добавил: — Кирилл Андреевич?

— Нет, Кирилл Данилович.

— Э… извините?

— Я твой сын! — крикнул я в трубку.

Несколько секунд длилась пауза. Потом отец как-то оченьнеуверенно сказал:

— Глупая шутка…

— Я твой сын, — повторил я.

— Сколько вам лет? — спросил отец, понижая голос.

Я растерялся, но ответил:

— Двадцать шесть.

Мне показалось — или в голосе отца послышалось облегчение?

— Не надо так шутить, молодой человек! Глупо и не смешно!

В трубке забили сигналы отбоя. Я рефлекторно набрал снова —но телефон у отца был, похоже, отключен.

Это что же получается? Назад ничего не вернулось… А зачемотец спрашивал мой возраст?

Я подумал секунду — и вдруг понял зачем. На лицо невольнонаползла ухмылка. Ну, папа! Ну, ты даешь! Значит, у меня может существоватьбратец, старший или младший…

Впрочем, какая с того радость, если я сам не существую?

Дверь магазина открылась, вышел охранник, закурил. Увиделменя — и тут же во взгляде появилась подозрительность.