Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– Командир, нельзя вот так лежать и ждать, – озвучил мысли каждого второго в группе Корсар, – щас весь «Бастион» нагрянет сюда.

– Да что ты-ы? А то я сам не понимаю, – Никита утер грязь с маски, – ладно, хоть еще не рассвело. А то крындец бы нам уже настал.

– Давай «Шмелем» жахнем?

– Не-е, не достать. Промажем и себя обозначим, – пробурчал Никита, вглядываясь вдаль и размышляя. – Орк? О-о-рк.

– Я, командир.

– Что скажешь? Попадешь отсюда?

– Навряд ли. Темно, далеко. И цель мизерная для выстрела.

– Ясно. Стрелок, блин.

– Может, тихонько отползти попробуем? – предложила Фифа.

– Ага, щас. Мне чуть ногу не оторвало, только шевельнулся, – зашептал Баллон, лежащий на боку из-за раненой руки.

– Ник, давай я попробую, – отозвался Холод, медленно вытаскивающий винтовку на огневую, – покоцаю турель, собью наводку. А?

– Пробуй, хрен ли еще делать. Подкалиберным давай.

– Есть.

– Так. Всем готовность. Как только Холод сбивает пулемет и дает отмашку, по команде все несемся отсюда прочь. Вон до тех зарослей. Если снова пулемет, то всем залечь. Ясно, бойцы?

Ответов Никита толком не услышал, согласных кивков в сумерках тоже не заметил. Но взглянул в сторону Дена:

– Холод, я поддержу тебя своими «сипушками». Понял?

– Так точно.

– Ишь, орелик. На два.

Тихий лязг «Вала» заглушила СВД Холода. По три выстрела успели сделать. То ли пробивные СП-6 Никиты, то ли не менее мощные бронебойные пули Дена попали точно в цель, но целик и СНО турели разлетелись, ствол пулемета поник, и наступила тишина, такая редкая для Зоны.

– Опочки, хлопнул я по попочке! – Холод осклабился от радости.

– Зачет, боец. Все, бегом, кролики, – Никита быстро, насколько позволял вес снаряги, вскочил и жестами стал подгонять людей, – Холод, паси Ограду. Не дай бог кому-то там высунуться с оптикой.

– Есть, командир.

Ретировались с болотца быстро и тихо, углубившись в местную «зеленку». Дальше повел Корсар. Баллон взвалил на плечо пулемет, придерживая его здоровой рукой, а раненую пристроил на перевязь. Подпола полувели, полунесли Пыть-Ях и Орк.

Преследования не наблюдалось, но группа не мешкала.

Медленно светало. Крупные кусачие насекомые с болота пытались попробовать кровушки человеческой, но их отгоняли, к тому же этих кровососов неплохо отпугивал специальный распылитель репеллента, встроенный в РЗК.

Пятиминутку устроили далеко от АЭС, на выходе из «зеленки», но не по своей прихоти.

Корсар подал знак «к бою», при этом припав на одно колено и вскинув автомат с подствольником. Группа тотчас ощерилась стволами в разные стороны, чему довольно улыбнулся Истребитель.

Вопросов никто не задавал, хотя кусты сбоку от ГОНа трещали нещадно.

– Кабаны, – сделал вывод сталкер, – Ник, огонь только в случае нападения. Своим всем передай, пусть не дергаются.

– Лады, Корсар, поохотимся.

– Да не нужна нам эта охота. Не одни мы здесь!

– Не понял!?

– Вон по ходу маршрута, на двенадцать гости нежданные намечаются. А здесь на девять часов кабаняры сретенские. Тараны, а не секачи.

– Вот засада, – Никита заводил автоматом по секторам и напрягся. – Что делаем, Корсар?

Из кустов, громко шелестя подгнившей палой листвой, показалась морда зверя с желтыми кривыми клыками. Шерсть вздыбилась, улеглась, снова встала колом. Никита готов был влепить в эти злые голодные глаза половину обоймы, но Корсар тихо произнес:

– Спокойно! Всем опустить оружие. Они чуют опасность и страх. Улыбайтесь.

– Да как же…

– Улыбайтесь. Стволы вниз.

С трудом подавив желание стрелять, все опустили стволы, но успокоиться не удалось. Бледные лица, испуганные шептания, вытаращенные глаза, дрожащие руки.

– Иди. Иди, куда шел, кабанчик! – вдруг громко, но спокойно промолвил сталкер.

И кабан неожиданно вздрогнул, хрюкнул, развернулся и исчез в зарослях, присоединяясь к остальным сородичам метрах в десяти от группы спецназа. Треск веток и шелест листьев сошли на нет. Звери ушли.

– Ох, ни фига себе! Ты дрессировщиком, что ли, раньше работал? – спросил сталкера удивленный Никита.

– Нет, разведка, кем только не был, но не дрессировщиком. Это артефакты наши с тобой. «Янтари». Они похлеще «сердца» действуют на живность. Только «сердце» просто тупо пугает и гонит прочь, а «янтарек» шепчет на подсознательном уровне типа «все хорошо, спокойно, тихо».

– Ты сейчас серьезно?

Корсар улыбнулся, взглянул на разведчика и подмигнул:

– А то. Ясен перец, дружище! А теперь давай займемся угрозой с фронта. Там что-то странное и непонятное. В сумерках не разгляжу. Хотя, может, и хорошо – нас пока тоже не видно. Всем тишина. Ждем.

– Бойцы, замерли все. Передать по цепи.

Прошло минуть пять. Ветерок гулял в кронах отдельных деревьев, шевелил кусты, шуршал листьями. Мгла в лесу позволяла видеть только ближайшие силуэты, метрах в трех-пяти. Туман и сумерки в поле перед опушкой «зеленки» были не столь густыми, как вокруг отряда, но и не спешили рассеиваться.

«Как Корсар так хорошо видит? Чутье, что ли, в этой Зоне выработалось за многие годы?!» – недоумевал Никита, всматриваясь в темень.

– Холод, что у тебя там?

– Дык, чисто пока, ни черта не вижу. Какого я тут в кустах с оптикой сижу? Я ж вроде как в авангарде должен, – отозвался Ден по смарт-связи РЗК.

– Вот и дуй сюда.

Снайпер-разведчик появился возле командира через минуту.

– Авангард твой в Зоне пока отменяется. Это не горы там, в Чечне. Здесь Корсар рулит группой. Иначе залезешь в первую же хренотень!

– Обижаешь, Никит.

– Ни хрена. Все. Но и в тылу тоже не фиг делать. За Корсаром теперь будешь идти. Я в свободном. Так, а теперь давай смотри вон туда, анализируй, говори, чего надумаешь, – Никита показал рукой в сторону далеких черных силуэтов в поле.

– Блин, «Панорама» мешает. Ща, командир, разберемся…

Холод припал к оптике СВД, выбирая удобную позу и ракурс. Весь сжался, слился с винтовкой и в своем оранжевом РЗК стал похож на тюк надувного плота МЧС, приготовленного к спуску на воду.

«Хороший парень, надежный, свой в доску. Только борзый сильно и гонористый. Спесь сбить пацанскую эту, так цены не будет воину! Женить вон на Фифе, хоть бобылем больше не будет таскаться в рейды», – подумал Никита, глядя на спину друга.

– Слышь, Ден, может тебе приземлиться пора?