К оружию! К оружию! - Терри Пратчетт

– Нет. Проще сделать так, чтобы он сам взорвался. Сэм, пойми, у меня нет ни малейшего желания разговаривать о…

– Я должен это выяснить.

– Ну… Хорошо. В это время года самцы обычно дерутся. Показывают друг другу, кто кого больше, раздуваются, пока не… Именно поэтому я держу их сейчас в разных клетках.

Ваймс покачал головой:

– Никаких других драконов там не было.

За его спиной Моркоу наклонился над следующей клеткой. Похожий на грушу самец открыл один глаз и свирепо воззрился на стражника.

– Какой хорошенький мальчик, – засюсюкал Моркоу. – Кажется, у меня где-то был кусочек уголька…

Дракон открыл второй глаз, мигнул, окончательно проснулся и пришел в бешенство. Уши его прижались к голове, ноздри затрепетали, крылья развернулись. Из живота донеслось бурление кислоты – это разом открылись все внутренние затворы и клапаны. Лапы дракончика оторвались от земли, грудь раздулась…

С разбега Ваймс врезался плечом в живот Моркоу, сбив капрала с ног.

Дракон в клетке удивленно заморгал. Враг таинственным образом исчез. Испугался!

Изрыгнув огромный язык пламени, дракончик успокоился и улегся обратно спать.

Ваймс убрал руки с головы и перекатился на живот.

– Капитан, что случилось? – изумленно спросил Моркоу. – Я же совсем не похож на…

– Он атаковал дракона! – воскликнул Ваймс. – Увидел врага и атаковал!

Поднявшись на колени, капитан постучал пальцем по нагруднику Моркоу.

– Ты слишком хорошо его начистил, – пояснил он. – В тебя можно смотреться как в зеркало.

– О да, разумеется, – согласилась госпожа Сибилла. – От драконов зеркала нужно держать подальше. Известный факт…

– Зеркала… – задумчиво промолвил Моркоу. – Там же повсюду валялись осколки зеркала.

– Вот именно. Он показал Пухлику зеркало, – подтвердил Ваймс.

– И бедолага попытался стать больше, чем был на самом деле, – подхватил Моркоу.

– Мы имеем дело, – констатировал Ваймс, – с крайне извращенным умом.

– О нет!

– Да.

– Но… но этого не может быть! Шнобби ведь все время был с нами!

– Я не о Шнобби, – раздраженно бросил Ваймс. – Если он и питает интерес к драконам, то совсем иного рода. Но в мире, мальчик мой, есть люди куда более странные, чем капрал Шноббс.

Лицо Моркоу застыло от смертельного ужаса.

– Неужели? – неверяще прошептал он.

Сержант Колон осмотрел мишени, снял шлем и вытер со лба пот.

– Думаю, младшему констеблю Ангве следует воздержаться от стрельбы из большого лука, пока мы не придумаем, как сделать так, чтобы ее… чтобы ей ничего не мешало.

– Прошу прощения, сержант.

Они дружно повернулись к Детриту, который с тупым видом высился над грудой сломанных луков. С арбалетами у тролля тоже не складывалось. В его массивных лапах они выглядели заколкой для волос. Теоретически большой лук мог стать в руках тролля смертельным оружием – если бы Детрит научился вовремя отпускать тетиву.

Детрит пожал плечами.

– Прости, господин, – пробормотал он. – Луки – это не для троллей.

– Ха! – воскликнул Колон. – А что касается тебя, младший констебль Дуббинс…

– Просто никак не удается толком прицелиться, сержант.

– Я полагал, гномы знамениты своим боевым мастерством!

– Да, но… только не таким.

– Засадами они знамениты, – пробормотал Детрит.

Но он был троллем, а поэтому его шепот эхом отразился от далеких домов. Борода Дуббинса встала дыбом.

– Ах ты, коварный тролль, да я…

– Ну что ж, – быстро произнес сержант Колон, – думаю, на этом этапе мы закончим ваше обучение. Придется вам научиться всему… в процессе службы – понятно?

Он вздохнул. Колон не был жестоким человеком, но всю жизнь он был либо солдатом, либо стражником, и потому чувствовал себя немного обиженным. В противном случае он не сказал бы то, что сказал в следующий момент:

– Не знаю, не знаю. Деретесь между собой, ломаете оружие… Кого мы пытаемся одурачить? Так, сейчас почти полдень, на несколько часов вы свободны, встретимся вечером. И кстати, подумайте хорошенько: может, приходить вообще не стоит?…

Что-то тренькнуло. Арбалет Дуббинса выстрелил, стрела просвистела прямо над ухом капрала Шноббса, воткнулась в реку и осталась торчать.

– Э-э, я случайно… – начал было Дуббинс.

– Ц-ц-ц… – угрюмо покачал головой Колон.

Наступила тяжелая тишина. Для всех было бы лучше, если бы он как-нибудь обозвал гнома. Было бы лучше, если бы он дал понять, что Дуббинс заслуживает хотя бы оскорбления.

Сержант Колон повернулся и зашагал в сторону Псевдополис-Ярда.

До них донеслось его раздраженное бормотание.

– Что он сказал? – спросил Детрит.

– «Тоже мне, новобранцы и новобранки», – сказала Ангва и покраснела.

Дуббинс плюнул на землю – что не заняло много времени, благодаря ее близости. Потом сунул руку под плащ и достал, как фокусник достает кролика десятого размера из маленького цилиндра, свой двуглавый боевой топор. А потом он побежал.

Буквально через мгновение он превратился в размытое пятно, несущееся к девственно чистой, не тронутой стрелами мишени. Затем раздался громкий треск, и мишень взорвалась, выкинув в небо ядерный гриб из соломы.

Двое новобранцев подошли посмотреть. Пучки соломы, кружась, опускались на землю.

– Просто здорово, – восхитилась Ангва. – Только сержант говорил, что преступника нужно задержать так, чтобы иметь возможность задать ему потом кое-какие вопросы.

– Но он не говорил, что задержанный обязательно должен иметь возможность на них ответить, – мрачно возразил Дуббинс.

– С младшего констебля Дуббинса удерживается один доллар за мишень, – сказал Детрит, который уже задолжал городу одиннадцать долларов за порчу казенных луков.

– Может, приходить вообще не стоит! – повторил Дуббинс, спрятав куда-то в глубины одежды свой топор. – Видист проклятый!

– По-моему, он не совсем то имел в виду, – возразила Ангва.

– Ха, тебе легко говорить, – сказал Дуббинс.

– Почему это?

– Да потому, что ты человек, – ответил за гнома Детрит.

Ангва тщательно обдумала свой ответ.

– Я – женщина, – наконец сказала она.

– Это одно и то же.

– Это вы так думаете. Пошли, выпьем где-нибудь…

Недолговечное чувство «братства по несчастью» испарилось без следа.