Последняя победа - Андрей Посняков

– Решила полюбоваться, поклонница смерти?! – насмешливый голос заставил Митаюки-нэ поднять голову. – Нравится?

Несколько мгновений девушка бессмысленно смотрела на самодовольного щекастого Енко Малныче, обтянутого в чистенькую, блестящую змеиную кожу, затем спросила:

– Зачем? Зачем ты все это сделал?!

– Это война, женщина! – свысока хмыкнул колдун. – На ней убивают.

– Даже на войне убивают, когда в этом есть смысл, – покачала головой темная ведьма. – Но зачем все это месиво здесь? Чего ради? Селяне не способны сопротивляться огню и свинцу русских пушек. Стоило их немного припугнуть, и они бы сдались!

– Они и сдались! Что за бабьи сопли? – презрительно дернул губой Енко Малныче. – Мы пришли и победили! Теперь их идолы принадлежат казакам, равно как и их женщины! Ровно то, что и было нужно! Утрись и иди к котлам. Знай свое место, глупая баба!

– Теперь они возненавидят нас, – покачала головой Митаюки-нэ. – Все, кто выжил, будут мстить. Всем христианам, всем иноземцам. Нападать тайком, колоть в спины, резать спящих. Вместо торного пути между острогами здесь проляжет кровавая дорога. Зачем ты это сделал, колдун?

– Ерунда, – отмахнулся Енко. – Разгромили этих селян, перебьем и спрятавшихся. Пусть только высунутся! Что ты понимаешь в войне, девка? Война – это схватка мужества и силы, отваги и оружия! Неудачники проиграли и будут истреблены все до последнего! Ты мне просто завидуешь. Я перебил четыре племени и разорил четыре святилища. Четыре! А что смогла сотворить ты?

Колдун презрительно сплюнул ей под ноги и направился к выворачивающим золотого идола казакам.

– Непроходимый тупица… – с некоторым даже удивлением посмотрела в спину Енко Малныче девушка. – Каким образом в древних и могучих колдовских родах рождаются столь безмозглые дураки? Немудрено, что его лишили невесты, опозорили и приговорили к смерти. Странно, как, не имея даже крохотного ума, Енко догадался сбежать перед казнью? Не иначе, спас кто-то из сердобольных родственников!

– Приказывай, госпожа… – Нахнат-хайд стоял перед ней, весь исчерченный витиеватыми рунами, спокойный и уверенный, прижимая правую ладонь к груди, а левую опустив на боевую палицу с навершием из черного гранита.

Чародейка скрипнула зубами и распорядилась:

– Идите к кострам. У здешних сир-тя несомненно найдется и брага, и мясо для обжарки. Ешьте, пейте. Отдыхайте. Вы заслужили.

– Верно ли так, великая шаманка? – усомнился вождь.

– Его вредно убивать, – покачала головой девушка. – Енко Малныче служит иноземцам Троицкого острога. Не хочу с ними ссориться. К тому же он нам не враг. Просто старательный дурак.

– Воля твоя, госпожа, – с поклоном отступил бывший шаман и еле заметным жестом распустил подтянувшихся ближе воинов.

Митаюки-нэ осталась среди мертвецов наедине со своими мыслями.

В отличие от бездомного бродяги, она умела думать и понимала связь между поступками и последствиями. Рабство, боль и прикосновение смерти избавили ее от излишней воодушевленности. Она уже давно не боялась убивать. Хотя, конечно, предпочитала делать это чужими руками. Но даже убивать нужно правильно. Если взялся сражаться насмерть – истребляй всех, под корень, дабы опасность не возродилась снова. Не способен истребить – не вороши гнездо.

Столичный колдуненок не смог сделать ни того ни другого. Ни истребить, ни воздержаться. И теперь где-то там, в лесной чащобе, таились сотни преисполненных ненавистью сир-тя, жаждущих крови.

Только такой безмозглый червяк, как Енко Малныче, мог вообразить, что они, слабые и испуганные, выйдут с белыми иноземцами на честную битву. Не-ет… Они будут выбирать отставших, отлучившихся в кусты, пьяных, зазевавшихся, уставших, заснувших. Они будут поколение за поколением кочевать возле соединяющей два острога дороги и ловить удачные моменты, дабы зарезать еще одного-другого путника. Теперь этот путь уже никогда не станет спокойным.

– Клянусь дочерьми Сииг-Нга-Ниса, проклятый колдун, ты достоин любви всех семи![1]– пробормотала чародейка.

Митаюки-нэ не очень нравилась мысль казаков соединить старый острог и новые крепости. Уж очень легко подчинялся Матвей Серьга приказам воеводы. Но если уж через ее земли проляжет дорога – она должна быть безопасной! А север Ямала она уже привыкла считать своим. Тем более что новый проложенный путь начисто отрежет всех обитателей по правому берегу Варанхая и левому берегу Ямтанга от Великого Седэя, от столицы, от поддержки южных городов. И племена, все еще почитающие себя вольными, будут вынуждены явиться к ней на поклон.

Темная ведьма сжала кулачки, снова тихо ругнулась, вздохнула и отправилась к разоренному святилищу.

– Все ли амулеты собрали, други мои? – окрикнула она растаскивающих обрывки шкур казаков.

– Вроде как все, красна девица, – отер ладони одну о другую Кондрат Чугреев. – А ты, никак, помочь желаешь?

– Полагаю, в Доме Воинов еще золото может быть.

– Туда немец с Михейко отправились, – сказал Иван Егоров. – Соберут.

– Я вот вспомнила, воевода, что жены твоей, Настеньки, уже год, почитай, не видела. Расскажи, как она? Здорова ли? Как сыночек твой, взрослеет? Здоров ли? Я прямо в нетерпении ныне, что увижу их вскорости! Мы ведь отсель в Троицкий острог направимся?

– В острог? – Воевода и атаман переглянулись. – Как бы нет, Митаюки, иные у нас мысли. Надобно в верховья идти, волок оборудовать, острог при нем рубить. На тот случай, коли колдуны здешние путь наш перекрыть захотят.

– Да-да, мысли мудрые, так поступать и надобно… – Девушка вскинула ладошки к губам. – Однако же обидно зело: так близко к подругам побывать и не увидеться…

– Устинья, кстати, про тебя спрашивала, – очень к месту вдруг вспомнил Кондрат. – Очень обнять желала.

– Ус-нэ вернулась?! – радостно захлопала в ладони юная ведьма. – Нет-нет, я обязательно должна ее увидеть! Она цела, здорова? Маюни ее нашел?

– И он тебя вспоминал, – согласно кивнул бородач.

– Други, казачки милые, отпустите меня до подружек?! – взмолилась чародейка. – Я недолго, всего за пару недель обернусь! К чему я вам у волока сего? Земли окрест ныне мирные все, христианские, война кончилась. Сир-тя тамошние встретят с радостью, чем смогут, помогать станут… Без меня обойдетесь. Капитан Штраубе тропинки и схроны покажет, а муж мой, мыслю, тоже подтянется.

– Так иди, конечно, – легко согласился Егоров. – Настенька тебе обрадуется. И ты девок порадуешь, что сечи кончились, а у нас ни един человек живота не потерял. Токмо раненых трое, да и те на поправку идут.

– Ой, благодарствую, атаман! – Митаюки на радостях даже обняла воеводу, чмокнула его в щеку и радостно побежала к кострам.

– Ох уж эти девки, ветер один в голове, – укоризненно покачал головой Кондрат. – А все туда же, в походы ратные рвутся. И ведь эта еще за умную сойдет! Ан туда же, всякое дело побоку, лишь бы с подружкой языком потрепать. Баба, что возьмешь? Ну да так оно и проще. Баба с возу – кобыле легче.