Грань бездны - Роман Глушков

Денек пообещал выдаться беспокойным с первой же минуты, как только мы позавтракали и тронулись в дальнейший путь.

Взобравшаяся на марсовую площадку Долорес тут же окликнула нас и, указав на юго-запад, сообщила, что надвигается буря. И впрямь, даже с палубы было заметно, что краешек горизонта в той стороне затянут пылью.

Убби довольно хохотнул: буря – хорошо! Если она накроет наших преследователей, это их задержит или вынудит искать убежище в артели Стервятников у Столпа Кейна. Он возвышался у западных ворот одноименного каньона, наезженный путь к которому мы пересекли позавчера в обед. Нуждающаяся в воде и отдыхе Кавалькада не могла пропустить этот поселок и, по нашим расчетам, находилась сейчас либо там, либо поблизости от него.

Мы с Гуго переглянулись. Буря срывала наш план, вынуждая отсрочить грядущий бунт. Даже окажись она не слишком свирепой, двигаться в непогоду по предгорьям Хребта все равно опасно. Заплутать в тучах пыли в скальных лабиринтах проще простого. А стало быть, всем нам так или иначе предстоит спускаться в трюм и пережидать стихию.

Вот только нагрянет ли она? Ни одна из примет не указывала на перемену погоды, и это меня озадачило. Поднявшись к Малабоните на марс, я вгляделся в горизонт и вскоре убедился, что сомнения меня не обманули. Пылевое облако не разрасталось – или же делало это очень медленно, – а следовательно, ветер тут был ни при чем. Да и тучи по небу в том краю не ходили. Оно выглядело таким же чистым, как и над нами.

– Больше похоже не на бурю, – уверенно заявил я, спустившись с мачты, – а на то, чего мы давно боимся. И ближайшей ночью, будьте уверены, эта напасть нас настигнет.

– Кавалькада… – мрачно констатировал общеизвестный факт де Бодье. – Но почему так скоро?

– Наверное, не стали задерживаться у Сенегальца, а к Столпу Кейна и вовсе не подъезжали, – предположил я. – Ты осознаешь, Сандаварг, какова теперь наша главная проблема?

– Да, Проныра, – ответил тот и пояснил: – Если помчимся от дона Балтазара во весь опор, встретимся с его армией ночью. Если не будем торопиться, примем бой вечером. Ну а останемся здесь, умоем брата Ярнклота кровью мерзких южан уже в обед. Хотя я предпочел бы подыскать более удачное поле для битвы, уж коли нам ее никак не избежать. Поэтому трогайся в путь, шкипер, а я буду внимательно посматривать по сторонам. И как только найду подходящее место, сразу дам тебе знать. И не вздумай завести бронекат в тупик!

Я забеспокоился: более подходящего момента для революции, чем этот, нам может уже не представиться. И, собравшись с духом, предложил:

– Раз уж ты втягиваешь нас в войну, Убби, тогда, наверное, будет нелишне установить на палубе наше главное орудие, пока на это есть время. «Сморкачи» и «Плаксы», конечно, хорошие штуковины, но с «Блевуном» им не сравниться. Верно я говорю, мсье де Бодье?

– Истинная правда, мсье шкипер, – поддержал меня Гуго, энергично закивав головой. – Как кстати, что те кабальеро откопали нашего «Блевуна» из-под завалов. Кабы не обыск, боюсь, мы про него и не вспомнили бы.

– Что за «Блевун»? – оживился северянин.

– Большая баллестирада, которую я однажды выиграл в кости и с тех пор вожу в трюме среди прочего хлама, – пояснил я. – Держать ее постоянно на палубе нельзя – слишком много места занимает. А продавать – жалко. Штука авторитетная, может когда и пригодиться.

– Вот и пригодилась! – торжествующе пробасил Убби. – Тащите сюда этот стреляющий кусок дерьма!

– Как прикажешь, – пожал я плечами и махнул Сенатору рукой, приглашая его в помощники. Тот пробормотал многозначительно: «Ну вот, дождались!» – и потрусил следом за мной в трюм.

Никакого «Блевуна» там, естественно, и в помине не валялось. Конструкция, которую я так обозвал, являлась всего-навсего имитацией тяжелого орудия, нужной нам для нашей авантюры. Этот грубый макет был сварганен Гуго из предварительно отобранных мной и промаркированных бирками запчастей и лишь отдаленно походил на баллестираду. Окажись она вытащенной на палубу, наш блеф моментально раскроется. Однако его смысл как раз и состоял в том, что мнимый «Блевун» не должен был покинуть утробы буксира.

– Кряхтите громче, mon ami, – шепотом наказал я механику, прежде чем мы с ним взялись за громоздкую конструкцию. – Убби обязан поверить, что нам действительно тяжело.

– Не знаю, как вам, мсье Проныра, а мне притворяться не нужно, – также вполголоса отозвался де Бодье. – Эта дрянь и впрямь получилась весьма неподъемной. Я даже боюсь, как бы сам мсье захватчик перед ней не спасовал.

И верно, наше стремление к правдоподобию едва не обернулось против нас же самих. Во мраке трюма отличить бутафорию от оригинала было почти невозможно, но перетаскивание с места на место настоящего «Блевуна» вряд ли отняло бы у нас столько сил.

Мы с Сенатором вцепились с обоих краев в псевдоорудие и начали кантовать его к лестнице с отнюдь не наигранными пыхтением и бранью. Впрочем, спешить нам было некуда. Наоборот, чем дольше мы возились, тем больше иссякало терпение северянина. На что, собственно говоря, мы и уповали.

– Вы что, загрызи вас пес, там уснули? – недовольно полюбопытствовал Убби, заглянув в трюмный люк спустя пять минут.

– Почти дотащили! – отозвался я дрожащим от натуги голосом. – Еще один рывок, и все! Или, в крайнем случае, два рывка.

– Ну и хилый же вы народ, перевозчики! Гонору полно, а силенок-то чуть! – раздосадованно сплюнул крепыш, когда присмотрелся и понял, что ни одним, ни даже пятью рывками наша работа явно не ограничится. – И как вы собираетесь поднимать своего «Блевуна» по лестнице?

– Думал, ты нам подсобишь, – признался я. – Но если не хочешь, тогда сами как-нибудь справимся.

– Ну да, как же! – снисходительно хохотнул захватчик. – К завтрашнему утру справитесь, если к тому времени пупки не надорвете! Какого пса сразу не сказали, что в этой баллестираде два центнера весу? Уже давно все дружно ее оттуда достали бы!