Второе поколение - Трейси Хикмэн

Танис предложил спуститься где-нибудь в холмах у Халькистовых гор, которые по-прежнему считались межевой территорией. Пока они летели, Сара постоянно оглядывалась с беспокойством на сына. Танис объяснил ей в нескольких коротких словах, что произошло в Чертоге, но не стал говорить всего, рассудив, что Стил сам решит, о чем рассказывать матери, а о чем нет.

Стил же хранил молчание, не отвечая даже на короткие вопросы матери.

Кажется, он их даже не слышал. Невидящими глазами смотрел он в высокое голубое небо; мысли его явно витали где-то далеко. В конце концов Сара оставила его в покое. Когда они долетели до холмов, она выбрала подходящую поляну в сосновом лесу и направила Флейру туда.

– Здесь мы остановимся на ночь, – сказал Танис. – Нам всем нужно хотя бы немного поспать. А утром уж решим, что делать.

Сара кивнула, соглашаясь.

Стил, так и не сказавший ни слова за весь полет, легко соскочил с седла, едва драконица приземлилась. Ни на кого не оглядываясь, он тут же ушел в лес. Сара было пошла за ним, но Карамон удержал ее.

– Пусть идет, – мягко сказал он. – Ему есть о чем подумать. Тот, кто входит в Чертог Паладайна, редко выходит оттуда прежним.

– Да, вы правы, – вздохнула Сара, глядя сыну вслед. – А как вы думаете, он... он передумал?

– Мы потом спросим, – сказал Танис.

Сара снова вздохнула, затем глянула на него немного лукаво:

– Ну, больше вы не сомневаетесь, что он – сын Стурма Светлый Меч!

– Не сомневаюсь, – мрачно ответил Танис.

Сара улыбнулась. Не говоря больше ни слова, она направилась к своей питомице и принялась расседлывать и устраивать ее на ночь.

– И все же, что случилось в Чертоге, Танис? – негромко спросил Карамон, возясь с костром. – Ты уверен, что нам не почудилось?

Танис помедлил с ответом.

– Не знаю, Карамон. Сам я ни в чем не уверен. Но я готов поклясться, что видел Стурма так же ясно, как тебя сейчас. Он протянул руку... И что там произошло дальше, не знаю, но теперь эльфийский камень висит на шее у Стила.

– Да, я видел все то же самое, – кивнул Карамон. – Слушай, а может быть, нам обоим почудилось? Он мог его просто-напросто украсть.

– Не говори глупости, ты не хуже меня видел его лицо. Да и ни один вор не войдет в Чертог Паладайна. Верь своему сердцу, Карамон! Стурм отдал свой меч и камень не кому-нибудь, а сыну.

– Да что ему с ними делать – с эльфийским камнем и мечом Соламнийского Рыцаря? Не пойдет же он их класть на алтарь Той...

– Кто знает, – тихо сказал Танис.

– А если он решит остаться, что нам с ним прикажешь делать? Не смогу же я забрать их с Сарой к себе домой! Я не уверен, что отряд мечников не будет поджидать меня теперь у порога, когда я вернусь! Не говоря уже о том, что рано или поздно их обоих хватится Ариакан... Слушай, может, ты?..

– Да мне грозят неприятности не меньше, чем тебе! – рассмеялся Танис. Он задумчиво почесал в затылке. – Мы можем отвезти их обоих в Квалинести. Даже Ариакан не посмеет последовать за ними в земли эльфов, не говоря уже о рыцарях. А Эльхана примет его, едва увидит камень.

Карамон покачал головой:

– Не слишком ли это будет для него – с черного острова сразу к эльфам? Ты думаешь, теперь рыцари никогда его не примут к себе?

– По крайней мере, не скоро.

– Тогда что ему остается? На что он будет жить – один, никем не принятый?

– А как жили мы? – улыбаясь, спросил Танис.

– Да, мы странствовали, – кивнул Карамон после недолгого раздумья.

– Но Стурм – он всегда считал себя рыцарем, а не странником.

Стила не было весь день. Танис отсыпался. Карамон – всегда помнивший, что есть надо трижды в день, – ушел рыбачить. Он поймал несколько крупных форелей в ручье неподалеку и испек их на угольях.

Ближе к вечеру Сара начала беспокоиться. Она уже собиралась послать Флейру поискать в округе, но тут юноша появился сам. Все так же молча он подошел к костру и сел, положив рядом с собой на траву меч в древних потертых ножнах.

Танис с замирающим сердцем ждал, что Сара немедленно задаст сыну тот самый вопрос, но она, видимо, слишком боялась утратить остатки надежды, если Стил ответит отрицательно, и потому молчала. Но глаза ее следили за каждым движением юноши – с любовью и страхом. Стил неторопливо ел, не поднимая глаз. Танис смотрел на него и все больше убеждался, что, какое бы оно ни было, решение его принято окончательно. Может быть, он просто не знал, как сказать.