Слишком много щупалец - Дмитрий Казаков

Антон фыркнул – представил, должно быть, нашего Арнольда Тарасовича с кружевным платочком в руке. Ангелика недоуменно нахмурилась – эх, не понять тебе, валькирия немецкая, нашего русского юмора.

В полученном от щедрот барских телефоне я порылся еще ночью, когда мы куковали в пражском аэропорту. Обнаружил там номер шефа, Рэмбо и контакты связных журнала «Вспыш. Ка» по всей Европе.

Арнольд Тарасович взял трубку после первого гудка.

– Слушаю тебя, Пат, – очень тихо сказал он.

– Привет, шеф! Нас еще не убили! – радостно сообщил я, заставив сидевшего за соседним столиком усатого пана нервно икнуть.

Не доевши журек, поляк вскочил и рванул к дверям – решил, должно быть, что рядом с ним пьет пиво страшная русская мафия.

– Не может быть, – в голосе шефа прорезалось что-то похожее на иронию. – Что нового?

Ну, тут уж я молчать не стал.

Подробно и в красках описал, как мы пообщались с сумасшедшим дедушкой, а также вкратце пересказал его бредни. Закончил же утверждением, что товарищ Твардовский однозначно свихнулся и использовать его байки нужно с большой осторожностью.

– Я понял тебя, – сказал шеф. – Но вопрос о том, что делать с полученным материалом и что делать вообще, теперь находится целиком и полностью в твоей компетенции. Ситуация в Москве сложилась исключительно тяжелая. Возвращаться вам смысла нет, для тебя и для Бартоломью сейчас будет безопаснее остаться в Европе. Ты понимаешь?

– Честно говоря, нет, – промямлил я.

– Хорошо, я тебе объясню.

Объяснения эти не заняли много времени, но к моменту, когда Арнольд Тарасович разорвал соединение, я ощущал себя так, словно только что получил чем-то тяжелым и мягким по затылку. В голове звенело, мысли не то что путались, они кружились, точно сухие листья во время урагана, а язык мой, обычно шустрый и гибкий, пребывал в настоящем оцепенении.

Когда я положил мобилу на стол, Антон посмотрел на меня с недоумением, а Ангелика спросила:

– Что-то случилось?

– Э… хм, ну… – выдавил я из себя.

Случилось? Это еще очень мягко сказано! Чтобы шеф, великий, могучий и ужасный, способный на равных бодаться с ФСБ и прочими госконторами, оказался зажат в угол! Такого я до сего дня не мог вообразить и в пьяном сне.

Надо отдать должное рассудительности белокурой бестии. Она не стала тратить времени на разговоры, а повернулась и махнула официанту. Тот получил заказ и умчался, а через пару минут вернулся и притащил на лакированном подносе граненый стакан с водкой.

Весь мир уверен, что каждый русский выпивает такой перед завтраком.

– Давай, – сказала Ангелика, пододвигая посудину ко мне. – Тебе нужно прийти в себя.

– Ты что, с ума сошла? – обрел я дар речи. – Я тебе что, алкаш, пить в одиночестве и без закуски? Антон, хоть ты меня поддержи! Эй, приятель, давай еще один стакан и жратвы какой-нибудь!

Официант удивительным образом понял русскую речь.

Второго граненого раритета в кабачке, правда, не нашлось, и нам притащили обычный, круглый. Но зато к нему подали добрую порцию настоящего бигоса – горячего блюда из мясного ассорти, грибов и кислой капусты.

Лучшей закуски под водку трудно представить.

Мы с Бартоломью разделили алкоголь по-братски, то бишь ему пятьдесят грамм, а мне все остальное. Я глубоко вздохнул и на радость посетителям кабачка опустошил стакан.

На несколько секунд впал в ступор, а затем понял, что начинаю оживать.

– Слишком много новостей для одного дня… – сказал я, схватил ложку и принялся за бигос.

Опустошив тарелку, я перевел дух и пересказал соратникам беседу с шефом.

Церковь Святой Воды и мистер Джаван оказались шиты не то что не лыком, а даже и не дратвой. Ответ на наш налет не заставил себя ждать – иск ЦСВ непосредственно к холдингу «Век-0», в который входит «Вспыш. Ка», плюс куча ударов с разных сторон. Неожиданные претензии со стороны деловых партнеров, серьезная коммунальная авария в том здании, где находится офис журнала, нападение на загородный дом Арнольда Тарасовича, едва не попавший в автомобильную аварию Рэмбо – все это случилось за один день.

Шефа вынудили заниматься множеством проблем, обороняться по всем направлениям плюс дали понять, что ни он, ни его люди не могут чувствовать себя в безопасности.

Поэтому мы – настоящий диверсионный отряд – не можем рассчитывать на какую-либо поддержку, кроме информационной, и должны действовать на свой страх и риск. Задача же остается прежней – собрать весь возможный компромат на Джавана Сингха и подготовить «убойную» статью.

– Он обещал через часок-другой скинуть дополнительные материалы, – сказал я в завершение. – Насчет того, где у нашего лысого «друга» имеются деловые интересы и собственность. А потом будет только сообщать о перемещениях Джавана, на большее нет ресурсов.

– Но как же это? – растерянно проговорил Бартоломью. – Нас что… бросили?

Я кивнул.

Сам, откровенно говоря, привык к тому, что за спиной всегда стоит шеф и что если враг окажется слишком силен для меня, я могу положиться на Рэмбо и его команду. Сейчас же мы остались вдвоем, ну, или втроем, если считать Ангелику, а противник у нас такой, что не позавидуешь, – могущественный богатый засранец, занимающийся темными делишками.

– И что вы собираетесь делать? – спросила наша шпионка.

– Партия сказала: «Надо!» – комсомол ответил: «Есть!» – вспомнил я лозунг времен социализма. – Будем барахтаться. Попытаемся пощипать злодейского дядю и не дать его подручным-сектантам нас убить. А ты сама, – я поглядел прямо в небесно-голубые глаза, – с нами?

Она задумчиво посмотрела на меня, на Антона и лишь затем ответила:

– Ту задачу, которую поставил мне генерал, я выполнила. Встреча с Ежи Твардовским состоялась. Формально я не имею перед вами никаких обязательств. Но герр Арнольд как-то раз выручил меня из больших неприятностей. Поэтому я должна подумать. Хотя бы до утра.

– Заметано, – я ощутил, что начинаю пьянеть. – Давай заплатим и пойдем проветримся.

Гуляли мы не особенно долго: заглянули на холм Вавель, полюбовались замком и памятником Тадеушу Костюшко. В кафедральном костеле потаращились на гробницу епископа Каэтана Солтыка, украшенную скорбящими девами и деловитыми ангелами. Поглазели на туристов, образовавших очередь к пещере с аттракционом «огнедышащий краковский дракон».

Тут я ощутил, что хмель выветрился, а мозги пришли в рабочее состояние, и предложил вернуться в гостиницу. Бартоломью воспротивился было, но взглянул на мою суровую харю, и мы двинулись в обратный путь.

Когда выбрались на Рыночную площадь, меня одолело ощущение, что в спину кто-то пялится. Я оглянулся, но не обнаружил ничего подозрительного, хотя в толпе гуляющих соглядатаю укрыться легче легкого.