Хроники Порубежья - Юрий Рудис

Жизнь сама распорядилась о направлении дальнейшего бегства, так как из-за угла со свистом и топотом высыпала толпа преследователей. Теперь дорога была только одна — в другую сторону. В другой стороне, сразу за домами, оказался порядком заброшенный парк, совершенно безлюдный в это позднее зимнее время. Единственным его достоинством было то, что фонари в нем почти отсутствовали, что давало слабую надежду оторваться от погони.

Но надежда эта оказалась обманчивой. В конце длинной аллеи обнаружилась вторая группа преследователей. Понять откуда она взялась, было невозможно, но это уже не имело никакого значения.

— Да сколько ж их тут, — с отчаяньем воскликнул Саня, а Митька кинулся в непролазную гущу кустов, темневшую неподалеку. К сожалению, непролазная гуща, при ближайшем рассмотрении оказалось довольно чахлой порослью, в которой мудрено было спрятаться даже котенку. А между тем, бежать отсюда было некуда.

Поняв, что капкан захлопнулся, преследователи умерили прыть и неторопливо приближались с двух сторон, перекликаясь высокими, злыми голосами.

— Кажись, приехали, — признал Саня очевидное, и с этими словами полетел вниз, и с размаху приложился боком в железную дверь, которая неожиданно легко открылась под тяжестью его тела, противно заскрипев при этом. Считать раны было некогда, и Саня вполголоса принялся звать товарищей по несчастью, которые, хорошо видные снизу на фоне ночного неба, все-таки более светлого, чем здешняя почти могильная тьма, бессмысленно вертели головами, пытаясь понять, куда он делся.

— Осторожно, ступеньки.

Но предупреждение запоздало и Митька в точности повторил траекторию падения, с той только разницей, что внизу его встретила не железная дверь, а дружеские объятия, в которые он угодил, сбив Саню с ног. Следом, уже без приключений, спустился мужик в черном пальто.

— Чего тут?

— А Бог его знает, — на правах старожила ответил Саня. — Бункер какой-то.

— Видать, бомбоубежище какое-нибудь заброшенное. Или еще какая хрень, — предположил Митька.

Тут голоса преследователей раздались наверху, совсем рядом. Мужик в чёрном пальто, не тратя лишних слов, втолкнул приятелей внутрь и сам ввалился следом. После чего осторожно прикрыл дверь за собой и чиркнул зажигалкой.

— Вот тебе и бомбоубежище.

Конечно, то, что осветил слабый язычок пламени, вряд ли могло претендовать на это громкое название. Несколько шагов в ширину и несколько в длину составляли размеры забетонированного помещения, сооруженного неизвестно кем с неизвестной целью. Но думать об этом было некогда, приглушенные дверью голоса преследователей слышались уже прямо над головой.

Иван посветил себе под ноги, и стал каблуком выколачивать кусок арматурного прута, вмерзшего в лед, которым был покрыт пол.

Митька схватил его за рукав. — Тише, ты. Услышат ведь.

Иван молча отпихнул его и, подняв прут, заложил им петли, оставшиеся от дверного засова.

— Готово. А вот теперь всем — тихо.

Какое-то время казалось, что преследователи окончательно их потеряли. Но вот на лестнице раздались уверенные шаги, и щель под дверью осветилась.

— Тут они. Больше негде.

— А что это, Толян? — спросил кто-то, и невидимый Толян пояснил. — Тут летом кафешка стояла, а эта яма у них под склад оборудована.

— Что-то больно крепко сделано, — усомнился в его словах собеседник. — А второго входа нет?

— Ну, — не стал спорить Толян. — Эта штука тут, сколько себя помню. Вояки построили, или еще кто. Не знаю. А второго входа нет. Так что если они там, то, считай, попали.

— Чего там? — вступил третий голос, в котором прозвучала начальственная нотка.

— Да тут дверь заперта, — с заметным подобострастием в голосе объяснил Толян и поспешил успокоить. — Но эти там. Без вариантов.

— Так посвети и проверь, — приказал тот же голос. — Да не под ноги свети, а на дверь. Заперта, или как? Замок, говорю, есть или нет?

— Нет, — теперь свет пробивался сбоку двери. — Нет тут никакого замка, и никогда не было. Говорю ж, изнутри заперто.

Сказав это, Толян пнул дверь, которая отозвалась коротким гулом. — Вылазь, а то хуже будет.

— Может и впрямь вылезем? — нерешительно сказал Саня. — Попинают, конечно, но ведь не убьют.

— Убьют, не убьют, — задумчиво проговорил Иван. — Мне и тут не плохо. С дверью им придется повозиться. Я вам, как специалист, скажу, с дверью нам повезло. Арматурина, опять же, в петлях плотно сидит. А там, глядишь, прохожие услышат.

— Никто никого тут не услышит, — Митька нашел где-то в углу старую газету и теперь пытался поджечь её, но спички ему попались какие-то негодные и только шипели. — В такое время какой дурак сюда сунется? А до утра они или дверь выломают, или сами дуба врежем. Ночью обещали двадцать пять градусов.

— Держи, — протянул ему мужик зажигалку. — Предлагаешь выйти?

— Куда торопиться? — уклончиво ответил Митька, поджигая свернутую в трубку газету.

— Во! — радостно закричал снаружи неугомонный Толян. — Ну, точно, как я говорил, там они. Жгут чего-то. Дымом-то как запахло.

— Брысь, — сказал начальственный голос и Толян затих.

— Эй, в танке!

— Ну, слышим, — ответил мужик, поглядывая, как Митька тихо движется вдоль стены, с бумажным факелом в руке.

— Вылазьте, — посоветовал голос. — А нет, обложим ветками, бензину плеснём, и привет.

— Это серьёзно, — сказал Акимушкин. — Гореть тут нечему, а вот в дыму долго не высидим. И что теперь делать?

— Делать нам особо нечего, — сказал мужик в чёрном пальто. — Остается народная дипломатия. Предлагаю нанести ихнему вождю словесное оскорбление, от которого он потеряет самообладание и совершит роковую ошибку.