Имя для Лис - Ли Виксен

Король понимал, что начинает сбываться вторая часть предсказанного, и уже собирался для спасения Роуэна лишить принца столь ненавистной самому монарху короны. Но не успел. Последнее покушение было спланировано намного тщательнее. Говорят, руку к нему приложили несколько внучатых племянников короля и приближенные к трону аристократы Ризетти (думаю, тебе знакома эта фамилия). Дворец в Штольце превратили в мышеловку, заблокировав все входы и выходы. Двадцать обученных наемников переходили из комнаты в комнату, убивая всех, кто встречался им на пути. А если и теряли одного из своих бойцов, сильно не переживали: больше золота досталось бы выжившим. До покоев Роуэна они добрались в последнюю очередь. Личная охрана принца, люди, которых он знал с младенчества, сдерживала натиск дюжины убийц, пока принц пытался сбежать через окно. Ценой своей жизни они подарили мальчику несколько бесценных минут, и он сумел спрыгнуть сначала на крышу близлежащей конюшни, а затем на землю и убежать прочь от своей прежней жизни. Его последние минуты в Штольце наблюдала старая кухарка, единственная выжившая в той бойне. Пока наемники свирепствовали в замке, она спускалась в погреб за картофелем, а когда вернулась, то увидела, как убегает единственный законный наследник трона Королевства: без ботинок стремглав уносится прочь от своей короны и предназначения, пачкая белые чулки о мерзлую землю.

Хотя отец и не смог спасти Роуэна, тот защитил себя от предсказания Сияющего сам. Как мальчик выживал, что ему, привыкшему к мягким перинам и белому хлебу, пришлось перенести, вживаясь в новую роль сироты, – знают одни боги. Короля эта утрата, да и смерть графини, сломила окончательно. Он стал заговариваться, слег, а затем оставил этот мир и проблемы, которые сам же ему и принес. Я не покидал короля до конца. Мне казалось предательством бросить своего монарха и покровителя. В свою последнюю ночь он много говорил, бессвязно кричал, звал давно умерших слуг и друзей, но минут за десять до смерти на него снизошло просветление. Взгляд стал спокойным, лоб разгладился. Он увидел меня подле кровати и узнал. Я подбежал и схватил моего государя за руку.

– Знаешь, Мастос, – сказал он с небывалым сожалением в голосе, – мне жаль, что я так дурно обошелся с Лалеей.

У меня слезы подступили к горлу: король вспомнил о своей маленькой и хрупкой жене с острова Симм.

– Я ведь знал, что ее дразнят Бесплодной Сливой. Даже мне это прозвище казалось забавным. Какой же я был дурак. – Государь судорожно вздохнул и потянулся пальцами к горлу, будто его сдавливала невидимая удавка, а он пытался ее ослабить. Затем взглянул на меня с испугом и доверительно прошептал: – Не подумай, будто я схожу с ума. Но я видел ее вчера. Она вошла в комнату в белом платье, села у кровати и погладила меня по голове, как много лет назад. Мне кажется, Лалея уже умерла и теперь зовет меня за собой. Мне страшно, но, похоже, я уже готов. Тем более когда знаю, что она ждет меня на той стороне.

В ту ночь он и отошел. А я, раздавленный горем, бродил по замку, пока не встретил… королеву-вдову. Оказывается, она сама, а не ее призрак, вернулась из добровольного изгнания, чтобы проститься с супругом. Я не смог утаить от нее этого разговора. Мне хотелось чуть облегчить ее боль – а по глазам я видел, что страдает она неимоверно. Выслушав меня, королева улыбнулась и спокойно промолвила:

– Хорошо.

Через пару дней ее нашли повешенной в библиотеке дворца. Рядом лежала записка: «Он ждет меня на той стороне. Не могу его обмануть». В тот момент королевская династия оборвалась.

И если честно, я не знаю, о ком весь этот рассказ. О старом короле, королеве, графине или Роуэне? А может быть, обо мне самом? Я бежал из дворца, но помнил, что за предсказание оставил мне Сияющий. Мне предстояло построить свою империю. От одного у меня было пророчество, а от другого – список имен. И я не подвел их обоих. С теми силами, что мне удалось собрать за десятки лет, я без труда нашел вольного копейщика Гардио, которого раньше знал как Роуэна Штольского.

Его новое имя поначалу показалось мне странным, незвучным для Королевства. Но позднее я узнал, что на языке острова Симм «гард» означает цветущий сад, а «ио» – сливу. Было ли это совпадением, или же Роуэн так отдал честь королеве, чье невмешательство позволило ему появиться на свет и чья забота так запомнилась маленькому мальчику? Той, что могла бы стать его истинной матерью, не сойдись звезды иначе. Спросите у него об этом, когда все закончится.

* * *

Больше ничего не было. Я сидела, словно в забытье, настолько далеко меня перенес рассказ Мастоса о рождении и детстве моего друга. Пальцы слегка подрагивали. Я налила себе воды из графина, стоявшего на столе, и отпила половину, чтобы успокоиться.

Значит, Гардио был настоящим наследником старого короля, а Мастос некогда служил придворным учителем. Более всего меня смущало предсказание, сделанное тогда еще молодому мужчине Сияющим: «Строй свою империю, Мастос».

Старик неспроста странно вел себя, когда мы прощались. Ах, Войя меня подери! Я судорожно стала рыться за пазухой и в сумке. Ведь он дал мне какой-то список имен! Кот-пират недовольно заворчал, видимо, я мешала его охоте. Наконец листок был найден. Я вытащила его и стала разглаживать на столе, при этом неловко задела кота локтем. Тот разъяренно взвизгнул и сиганул на парапет, опрокинув задней лапой и графин, и стакан. Проклятье!

Вода залила записи о Роуэне и листок. Но если история принца была написана на плотной бумаге, то лист с именами был тонкий и истертый, будто тысячелетний пергамент.

– Нет, нет, нет, – шептала я, но напрасно. Чернила расползались по бумаге, и я уже могла прочесть лишь отдельные слоги: Ро… Ир… Эс…

Я начала размахивать листочком в надежде его просушить, но тот внезапно распался от влаги и мокрыми ошметками шлепнулся на стол.

«Поздравляю, – подумала я про себя. – Я только что уничтожила список, который должен был спасти мир».

Слева на столе стояла чернильница с гусиным пером и лежала стопка листов. Я взяла один из них, аккуратно оторвала от него половину, а затем половину от половины. На получившемся клочке сверху я написала:

Роуэн

Затем, подумав, вывела справа от имени кривоватый знак башни с голубкой.

Это все, что я помнила из того списка. Но если Мастос будет последователен в своих письмах, то я смогу восстановить его весь – и, может быть, тогда пойму тайный смысл игры старого монаха.

Я вздохнула, скользя взглядом по пустому листу с одним лишь именем. Почерк у меня стал ужасно корявым. И неудивительно. Как легионер я расписывалась крестом, а как Бешеная Лисица вряд ли писала что-то сложнее долговых расписок. Мой учитель каллиграфии из замка потерял бы сознание, если б увидел, как огрубели навыки его блестящей ученицы.

– Но на войне красивый почерк ни к чему, – сказала я сама себе и прямо в сапогах улеглась на кровать.

* * *

Кошмар окутал меня очень плавно. После Волчьего сада золотой вихрь настигал меня всего два или три раза, но Слэйто всегда был рядом. Он вытаскивал меня, закрывал собой от этой могучей и пугающей силы – сияния, способного выжечь глаза.