Если бы я был вампиром - Алекс Кош

— …Ты не понимаешь, один удар профессионального боксёра — и любой твой худенький мастер ушу не встанет.

— Прости, но кто сказал, что этот удар достигнет цели? — спокойно произнёс тщедушный человек. Он стоял ко мне спиной и, к сожалению, я не видел его лица.

Интересно, он что, самоубийца?

— Прости, а кто сказал, что удар будет один? Их будет много, и уж один-то достигнет цели, — горячо утверждал Хаз.

— Хм… Между прочим, есть ещё ноги, которыми боксёры не пользуются. Достаточно одной подсечки — и всё, мясная туша, именуемая боксёром, сидит, пардон, на заднице.

Произнося это, он всё-таки повернулся ко мне лицом. Лицо у него было восточное, но с русскими чертами. От него прямо-таки веяло спокойствием и уверенностью. На долю секунды я даже поверил, что достаточно одной подсечки, чтобы уронить тушу, именуемую боксёром. Правда, всего на секунду.

— Это такая худенькая балерина-то, — Хаз скептически смерил взглядом собеседника, — уронит профессионального боксёра? А здоровья хватит?

— А при чём тут здоровье? Тут важно не здоровье, а умение. Если учесть, что искусство боя в Китае развивалось веками и охватило все техники ведения боя: от борьбы до владения холодным оружием, то ваш бокс по сути своей отделившаяся часть более сложной системы.

Хаз уже начал закипать.

— Не смеши меня, видел я ваше кунг-фу, балет это в чистой форме!

Я на минуту отвлёкся от спора, потому что услышал из разговора соседей, что они знают этого тщедушного, так спокойно спорящего с всё больше распаляющимся Хазом.

— Простите, а кто это? — Я некультурно ткнул пальцем в сторону незнакомца.

— Ну да, — ответил один из людей, стоявших в первых рядах чуть левее нас. — Это местный учитель кунг-фу, Чин, кажется. Он недавно открыл в нашем районе школу. Да, кстати, совсем недалеко отсюда, всего в нескольких кварталах.

— Понятно, а тут он что забыл? Кто же его мог пригласить-то? Он что, поэт или писатель?

— Да нет вроде бы. Понятия не имею, кто его сюда пригласил.

От меня тут же отвернулись, потому что действия на «сцене» стали более активными. Видимо, спорщики пришли-таки к какому-то решению. И этим решением было разрешить спор показательным выступлением. Они разошлись, слегка раздвигая толпу для увеличения зоны «ринга». Хаз снял пиджак и кинул кому-то из своих рабочих клуба. Китайцу же было некому вручить свой пиджак, он вопросительно посмотрел на ближайшего человека из толпы, и я кивнул ему в ответ. Чин мягким движением кинул мне свой пиджак и спокойно встал напротив огромного по сравнению с ним (да и не только с ним) Хаза. Я же стоял в первом ряду, держал пиджак китайца и удивлялся его спокойствию. Я-то тогда пьяный в стельку был, когда полез на Хаза, да и то дрожь была в коленках, а этот-то помельче меня будет. По толпе прошла волна удивления, слышалось: «самоубийца» и «жить надоело». Лана и Чиж стояли полностью поглощённые действием. Пока они не видели, я слегка сместился влево, так что вновь оказался за спиной у китайца вне видимости этой парочки.

Жаль, что у меня не было камеры, я бы посмотрел всё в замедленном темпе, потому что без этого что-либо понять было совершенно невозможно. Вот они стоят друг напротив друга: Хаз прыгает с ноги на ногу в типичной боксёрской стойке, а Чин спокойно стоит напротив и держит перед собой руки в самой обычной стойке. А в следующий момент Хаз бросается вперёд и тут же оказывается на земле. Недолго думая, он вскакивает и тут же опять натирает мозоль на пятой точке.

Желание увидеть действие получше так меня захватило, что я не заметил, как люди вокруг стали двигаться на порядок медленнее, как при прокрутке плёнки на видеомагнитофоне в замедленном режиме. И наконец-то я увидел всё действие: Хаз бросается вперёд и делает два резких боковых удара, от первого Чин уходит вбок, второй ловит рукой и, сделав элегантную подсечку, при этом дёрнув за пойманную руку, отправляет Хаза на землю. Но тут кто-то меня толкнул, и всё тут же вновь вернулось к обычной скорости. Хаз же с Чином продолжали свои танцы, только теперь я опять не мог увидеть ни одного конкретного движения. Только нападение и падение. А уж когда до меня начало доходить то, что происходило секунды назад, мне стало и вовсе не до слежения за действием. Я, конечно, подозревал, что я тормоз… но чтобы других тормозить… Может, всё же показалось? Но что-то мне подсказывает, что не показалось…

Мои размышления прервала наша родная милиция. Опасливо выглянув из-за угла и убедившись, что ничего особенно серьёзного тут не происходит, они грозно пошли к эпицентру беспокойства, то есть к красному от злости Хазу и оставшемуся невозмутимым учителю кунг-фу.

— Что здесь происходит? — грозно спросил лейтенант, врываясь в так называемый ринг.

Он тут же наткнулся взглядом на красное и злое лицо Хаза. Такое, скажу вам честно, выдержит не каждый, да ещё и без предварительной подготовки.

Лейтенант судорожно сглотнул и сделал шаг назад. Тут из толпы материализовался второй лейтенант, и вдвоём они всё же справились с оцепенением и ещё раз задали тот же вопрос, хоть уже и не так уверенно.

— Так что же тут происходит?

— Всё в порядке, — отреагировала толпа, так бесцеремонно лишённая развлечения.

— Как мне кажется, тут имеет место драка, — нарочито громко сказал своему напарнику тот, что повыше. — Придётся отвести обоих в отделение, они ещё и выпили наверняка немало.

— Лейтенант. Как не стыдно? — качая головой, произнёс Хаз.

Он уже принял свой обычный вид: надел пиджак и успокоился.

— Константин Валерьевич, а я вас и не узнал, — смешался длинный. — Вы были сами на себя не похожи.

Скажи проще: с такой красной физиономией я вас не узнал, нет ведь, всё надо извратить.

— Так как? Инцидент исчерпан? — решил всё же удостовериться Константин Валерьевич.

— Ну конечно. Извините, что побеспокоили, — быстро ответили оба серых брата и поспешили скрыться.

— Вот и ладушки, — потирая руки и опять развеселившись проговорил Хаз. — Продолжать, я думаю, не будем, а то мои старые кости этого не вынесут.

Китаец, который во время разговора спокойно стоял в сторонке, согласно кивнул и подошёл ко мне забрать пиджак.

— Ну вы даёте, — проговорил я.

Народ начал потихоньку стекаться внутрь, и я, уже давно потеряв из виду Лану и Чижа (слава богу), стоял один и ждал, пока Чин оденется.

— Да что вы, это всё мелочи. На самом деле ушу — это более путь духа, чем тела.

— Кхе… Ну всё равно вы его хорошо покидали. Кстати, позвольте представиться, Виктор, — как обычно запоздало представился я.

— Чин Кхо. А вы кто, поэт или писатель?

— Я и то и другое, — улыбнулся я. — А вы сказали ушу. Я-то думал, что вы кунг-фу изучаете.

Чин Кхо улыбнулся.