Великое заклятие - Дэвид Геммел

— Жертвы были знакомы друг с другом? — спросил Дагориан.

— Убийца сказал, что знал одного из них.

— Тогда это просто совпадение.

— Двадцать семь человек за прошедший месяц вряд ли можно назвать совпадением, — вздохнул вентриец.

— Двадцать семь предсказателей? — удивился Дагориан.

— Не все они предсказывали судьбу — среди них были и мистики, и священники. Их объединяло одно — они могли ходить путями Духа и прозревать будущее.

— Похоже, они не слишком ясно его прозревали, — заметил Дагориан.

— Позвольте с вами не согласиться. Взгляните-ка сюда. — Вентриец подвел Дагориана к двери дома и показал нацарапанный на ней перевернутый треугольник со змеей в середине. — На других дверях тоже начертан этот знак, входящий в оберегающее заклятие. Женщина знала, что ей грозит опасность, и даже мертвая держалась за свой амулет.

— Она защищалась от колдовства, но погибла не от него, так ведь? — терпеливо уточнил Дагориан. — Ее убил собственный сын, который сознался в преступлении. Или он оправдывается тем, что был одержим демонами?

— Нет, он этого не утверждает — хотя, возможно, и следовало бы. Я говорил с соседями — он был привязан к матери и сам не знает, что на него нашло.

Дагориан подошел к сидящему на полу убийце и спросил его:

— Что ты помнишь из происшедшего?

Тот поднял на него глаза.

— Я сидел у себя в комнате, и меня одолевала злость. А потом я вдруг очутился здесь… и колол ножом снова и снова… — Он закрыл лицо руками.

— Что же тебя так разозлило?

Парень, сотрясаемый рыданиями, вытер глаза рукавом рубахи.

— Не помню уже. Правда не помню.

— Зачем твоя мать начертила на дверях хранящие знаки?

— Она боялась. Перестала принимать клиентов и никуда не выходила из этой комнаты. Деньги у нас почти все вышли — потому-то я, наверно, и рассердился. Не на что было купить дров, и у меня в комнате стоял лютый холод. — Парень снова залился слезами.

— Уведите его, — приказал Дагориан, и они вывели парня на улицу. Там собралась кучка зевак, осыпающих убийцу бранью.

— Здесь случилось великое зло, — сказал Зани.

— Расскажите мне о других преступлениях, — попросил Дагориан.

— Вы собираетесь разрешить эту тайну за один день? Разве вы не выступаете завтра вместе со всей армией?

— Выступаю, однако хочу все же посмотреть донесения.

Сев на коня, Дагориан вернулся в новые казармы, где внимательно прочитал доставленные ему отчеты, а затем попросил своего непосредственного командира Антикаса Кариеса принять его.

Его продержали в ожидании около часа. Антикас вошел в кабинет прямо из сада, где упражнялся в фехтовании, голый до пояса и потный. Вытершись поданным слугой полотенцем, он сел за письменный стол и выпил воды. Слуга зачесал назад его волосы, массируя щеткой голову, намаслил их и связал хвостом. Вентриец, махнув рукой, отпустил его и перевел свои темные глаза на Дагориана.

— Вы желали меня видеть?

— Так точно. — Дагориан вкратце доложил ему об убийствах, между которыми, по мнению Зани, существовало нечто общее.

— Зани — мастер своего дела, — согласился Антикас. — Он служит в сыске уже четырнадцать лет, отлично справляется со своими обязанностями, и ум у него острый. А вы что думаете обо всем этом?

— Я читал донесения. В каждом случае убийцы были схвачены и сознавались без применения пыток. Однако водном отношении я согласен с Зани.

— В каком же?

— Двадцать семь провидцев за шестнадцать дней — и каждый из них, судя по донесениям, чего-то боялся.

Антикас взял приготовленную чистую рубашку, стряхнул с нее розовые лепестки, надел на себя и сел снова.

— Вы хороший боец, и движения у вас четкие.

— Благодарю вас, сударь, — сказал Дагориан, растерявшийся от перемены разговора.

— Стойка, вот что вас губит.

— Негуста тоже так сказал.

— Будь он лет на двадцать моложе, я вызвал бы его — это нечто исключительное. — Антикас снова глотнул воды. — Из вашего послужного списка я выяснил, что вы готовились стать священником.

— Так и было, пока не погиб мой отец.

— Все верно — мужчина должен поддерживать фамильную честь. Мистическим навыкам вы тоже обучались?

— Совсем недолго, и магией я не владею.

— В итоге, я думаю, окажется, что все эти преступления произошли из-за соперничества между мелкими магами. Однако и без внимания этого оставлять нельзя. Выясните, кто из мистиков еще остался в живых. Один из них и будет виновником.

— Я попытаюсь, но вряд ли смогу успеть за один день.

— Вы правы. Оставайтесь здесь. Я пришлю за вами, когда мы переправимся через Великую реку.

— Слушаюсь. Я должен считать это наказанием, сударь?

— Нет — просто приказом. — Антикас стал перебирать бумаги у себя на столе, но Дагориан не уходил. — Что-нибудь еще?

— Да, сударь. Что, если обратиться за помощью к господину Калижкану? Он прославленный чародей, и это помогло бы сберечь время.

— Господин Калижкан готовит себя, чтобы помочь королю в предстоящей битве с кадийцами, однако я передам ему вашу просьбу. — Дагориан, отдав честь, собрался повернуться кругом и выйти, но Антикас остановил его: — В следующий раз не спрашивайте, что считать наказанием, а что нет. Когда я захочу вас наказать, вы поймете это сразу.

Дагориан и Зани объехали три дома в северной части города, где, по сведениям, жили прорицатели и астрологи, но все они были пусты, и соседи не знали, куда девались хозяева. Четвертый дом находился в богатом квартале под названием Девять Дубов. Особняки здесь стояли среди обширных садов с фонтанами и мощеными дорожками.

Дом, который они искали, был облицован зеленым мрамором, но навстречу двум всадникам никто не вышел. Они спешились и сами привязали коней у входа.

Парадные двери были накрепко заперты, окна закрыты зелеными ставнями. В саду показался везущий тачку старик с зеленой нашлепкой на одном глазу.

— Где хозяин? — подойдя к нему, спросил Дагориан.

— Уехал.

— Уехал куда?

— Кто ж его знает? Погрузил все ценное в три повозки и укатил.

— Когда это было?

— Четыре дня назад… нет, теперь уж пять.

— Как тебя звать? — вступил в разговор Зани.

— Я Чорик, главный садовник — хотя теперь в садовниках только я и остался.

— Твой хозяин был чем-то обеспокоен? — спросил Дагориан.