Девятнадцать минут - Джоди Пиколт

Тысячи обычных моментов — у некоторых матерей их уже никогда не будет.

Слезы навернулись на глаза, и она вытерла их тыльной стороной ладони.

— Сейчас нужно думать о себе.

Питер тоже об этом думал?

Глотая слезы, Лейси направилась в комнату Питера. Там было темно. Кровать аккуратно застелена, как Лейси и оставила ее утром, но сейчас она заметила постер группы «Жажда смерти» на стене и подумала, зачем мальчику вешать такое. Она открыла шкаф и увидела пустые бутылки, изоленту, тряпки и многое другое, чего не заметила в прошлый раз.

Вдруг Лейси остановилась. Она могла сама все исправить. Могла исправить все для них обоих. Она побежала вниз, в кухню, оторвала три больших пакета для мусора от рулона и поспешила обратно в комнату Питера. Она начала со шкафа, запихивая шнурки, сахар, калийную селитру — удобрение, и — о Господи трубки в первый мешок. Она не знала, что будет делать со сем этим, но точно уберет это из дома.

Услышав звонок в дверь, Лейси облегченно вздохнула, думая, что пришел Льюис. Хотя, если бы была в состоянии ясно соображать, то поняла бы, что Льюис сам открыл бы дверь. Она бросила мешки и спустилась вниз, где ее ждал полицейский с тоненький синей папкой в руках.

— Миссис Хьютон? — спросил офицер.

Чего им еще нужно? Они уже забрали ее сына.

— У нас ордер на обыск.

Он отдал ей папку и прошел мимо, а за ним еще пять полицейских.

— Джексон и Волхорн, вы идете в комнату мальчика. Родригес — в подвал. Тьюес и Гилчрист, начните с первого этажа. Это касается всех, проверяйте все автоответчики и компьютерное оборудование… — Тут он заметил, что Лейси все еще стоит рядом, не в силах сдвинуться с места. — Миссис Хьютон, вам придется покинуть дом.

И полицейский проводил ее к собственной двери. Онемев, Лейси последовала за ним. Что они подумают, когда войдут в комнату Питера и найдут пакеты для мусора? Обвинят Питера? Или Лейси — за укрывательство?

Может, уже нашли…

Холодный ветер ударил Лейси в лицо из открывшейся двери.

— На сколько?

Офицер пожар плечами.

— Пока мы не закончим, — сказал он и оставил ее на холоде.

Джордан МакАфи работал адвокатом уже около двадцати лет и искренне считал, что видел и слышал все. До сегодняшнего дня они с женой Селеной, стоя перед телевизором, смотрели репортаж CNN о стрельбе в школе Стерлинг Хай.

— Как в Колумбине,[9]— сказала Селена. — Только рядом с нами.

— И на этот раз, — пробормотал Джордан, — виновник остался жив.

Он посмотрел на ребенка, сидящего у жены на руках, синеглазого, с кофейной кожей — смесь его англо-саксонских генов с эбонитовой кожей Селены. Потянулся за пультом и убавил звук, опасаясь, что подсознание сына сможет впитать информацию.

Джордан знал, где находится Стерлинг Хай. Школа была за парикмахерской, где он стригся, и в двух кварталах от кабинета над банком, который он арендовал под свой офис. Он также защищал нескольких учеников, у которых нашли травку в бардачке или поймали пьяными в городе. Селена, которая была не только его женой, но и детективом, время от времени ходила в эту школу поговорить с ребятами о подзащитных.

Они жили здесь не так давно. Его сын Томас — единственное хорошее, что было в его первом, неудавшемся браке, — закончил школу в Салем Фолз и теперь учился на втором курсе в Йеле, а Джордану приходилось платить по сорок тысяч долларов в год и выслушивать, как сын собирается стать то художником, то историком, то профессиональным клоуном. Джордан сделал Селене предложение, и когда она забеременела, они переехали в Стерлинг — школы этого округа пользовались очень хорошей репутацией.

Кто бы мог подумать!

Когда зазвонил телефон, Джордан, не желая смотреть прямой репортаж, но и не в состоянии оторваться от экрана, хотел было ответить, но Селена сунула ребенка ему и сняла трубку.

— Привет, — сказала она. — Как дела?

Джордан посмотрел на нее и вопросительно приподнял брови.

— Томас, — беззвучно ответила Селена, — Да, подожди, он сейчас подойдет.

Он взял протянутую Селеной трубку.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Томас. — Стерлинг Хай показывают по всем каналам.

— Я знаю не больше твоего, — ответил Джордан. — Настоящее столпотворение.

— Я знаю некоторых ребят, которые там учатся. Мы соревновались с ними. Это просто… как-то нереально.

Джордан слышал далекие сирены машин «скорой помощи».

— Это реальность, — сказал он. И услышал сигнал звонка на параллельной линии. — Не вешай трубку, мне звонят.

— Это мистер МакАфи?

— Да…

— Я, э-э, знаю, что вы адвокат. Ваше имя мне назвал Стюарт МакБрайд из колледжа Стерлинга…

На экране появился список погибших с фотографиями из школьного альбома.

— Знаете, у меня разговор на другой линии, — сказал Джордан. — Давайте я запишу ваши имя и номер телефона и перезвоню позже.

— Я хотел попросить вас защищать моего сына в суде, — сказал звонивший. — Он мальчик, который… тот, из школы, который… — Мужчина запнулся. А затем выпалил: — Говорят, что это сделал мой сын.

Джордан вспомнил, когда он в последний раз представлял подростка. Кажется, это был Крис Харт, которого задержали за курение травки.

— Вы… вы возьметесь за это дело?

Джордан забыл о том, что его ждет Томас. Забыл о Крисе Харте и о том, как это самое дело шокировало его. Он посмотрел на Селену и ребенка у нее на руках. Сэм повернулся и схватил маму за сережку. Этот мальчик, который сегодня утром вошел в школу и убил людей, тоже был чьим-то сыном. И несмотря на то, что город еще много лет будет об этом помнить, что об этом уже говорят на всех каналах, он заслуживал честного суда.

— Да, — ответил Джордан. — Я возьмусь.

Наконец-то — когда бригада саперов разобрала самодельную бомбу в машине Питера Хьютона, когда по всей школе coбpали сто шестнадцать гильз, когда ребята из отдела несчастных случаев начали считать вещественные доказательства и фиксировать положение тел для создания виртуальной копии места происшествия, когда криминалисты отсняли первые несколько сотен снимков для фотоотчета — Патрик созвал всех в школьном актовом зале, где было почти темно, и вышел на сцену.

— Перед нами огромный объем информации, — обратился он к людям, стоявшим перед ним. — На нас будут давить, требуя быстрых и верных результатов. Я хочу, чтобы мы все собрались здесь опять через двадцать четыре часа и уже четко представляли, что у нас есть.