Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Он старался держаться поближе к Левону и Ивору, но земля стала скользкой от крови и речной воды, а потом его отрезала от названых братьев довольно большая группа ургахов верхом на кошмарных шестиногих слогах, и он вдруг понял, что бьется, спасая уже исключительно собственную жизнь.

Враги теснили их от реки назад; они могли не выстоять в сражении с ургахами. Воды Адеин стали красными от крови, это было видно даже в сумеречном вечернем свете; вокруг валялись груды мертвых и умирающих цвергов, их было так много в реке, что живые цверги переправлялись на другой берег прямо по их телам.

Рядом с Дэйвом бился с врагом Торк, снова вытащивший свой меч, а с другой стороны от него не менее яростно сражался какой-то высокий воин из Северной твердыни. Втроем они отчаянно пытались удержаться на ближних подступах к реке, понимая, что могут проиграть сражение, если слишком сильно отступят назад. На Дэйва налетел ургах, и он почувствовал отвратительное зловоние, исходившее из пасти его рогатого слога. Вороной жеребец, не ожидая команды, шарахнулся в сторону, и тяжеленный меч ургаха просвистел мимо. И Дэйв, прежде чем меч врага успел подняться снова, быстро размахнулся и со всей силой рубанул топором по безобразной волосатой башке. Потом, рывком высвободив свое оружие, нанес не менее сильный удар слогу – и оба чудовища рухнули на залитую кровью землю.

Так, этот готов. Но не успел Дэйв перевести дыхание, как увидел еще одного ургаха, уже замахнувшегося на него мечом, и понял, что долго так не выдержит и одному ему оборону здесь не удержать. Торк тоже только что убил одного ургаха и в отчаянии обернулся, ибо на него уже навалился второй и тоже верхом на слоге. Цверги сплошной копошащейся массой ползли и ползли через реку, и у Дэйва екнуло сердце, когда он увидел, сколько их там еще, на том берегу. Теперь цверги избрали совершенно новую тактику боя: они умудрялись, незаметно подкравшись, вспарывать брюхо коням снизу своими кинжалами и короткими мечами.

И гнев снова охватил его, и он невольно вскрикнул, чувствуя, как ярость придает ему сил, поднимается волной и гонит его на врага. И Дэйв, вонзив шпоры в бока своего вороного, бросился на того ургаха, что был впереди всех, и сразу оказался так близко от него, что ошеломленный его натиском ургах не успел даже взмахнуть мечом. Левой рукой Дэйв изо всех сил ударил его по глазам; ургах взвыл от боли, на несколько мгновений ослепнув, и тогда Дэйв убил его коротким рубящим ударом своего топора.

– Дэйвор! – услышал он чей-то отчаянный крик, однако это предупреждение запоздало. Он почувствовал пронзительную боль в левом боку и, глянув вниз, заметил цверга, который нанес ему этот удар с земли. Торк мгновенно разделался с мерзкой тварью, а Дэйв, решительно выдернув кинжал из собственных ребер, чуть не задохнулся от боли. Рекой хлынула кровь. А к нему уже направлялся очередной ургах, и еще двое маячили за спиной у Торка. Того воина из Северной твердыни уже выбили из седла. Дэйву показалось, что они с Торком остались на берегу Адеин только вдвоем – дальри явно отступали. Даже Авен. Дэйв посмотрел на Торка, лицо которого было изуродовано глубокой раной, и прочитал в его глазах горькое отчаяние.

И тут из-за реки, с севера, где, казалось, находится само царство Тьмы, донеслись дивные, чистые звуки – пение альвов! Дэйв увидел, как по рядам ургахов прошло волнение, и глубоко вздохнул от радости, удивления и невероятного облегчения.

Над Равниной, заходя с северо-запада, мчались светлые альвы, готовые вступить в бой с врагом. Да, поистине светлыми и победоносными были они, устремляясь следом за своим королем, волосы которого сейчас отливали золотом в последних солнечных лучах, и гордость написана была на их лицах, и они громко пели, вырвавшись наконец из-под укрывавшей Данилот пелены, превратившей его в Страну Теней.

Быстры были их кони, но еще быстрее были их мечи, и яростен был огонь, что горел в сердцах Детей Света. Они, точно острые сверкающие лезвия клинков, взрезали ряды цвергов, и пехотинцы Ракота вопили от страха и ненависти, видя, как решительно наступают на них светлые альвы.

Теперь уже все войско ургахов успело переправиться на южный берег реки, и великан в белом проревел им какую-то команду, после чего многие ургахи резко повернули назад, к северу, и погнали своих слогов в реку, подминая и топча цвергов, живых и мертвых.

Крича от радости и не обращая ни малейшего внимания на усиливавшуюся боль в боку, Дэйв поспешил за ними, на скаку убивая бегущих с поля боя ургахов и желая вновь закрепиться на этом берегу реки. И уже у самой воды вдруг услышал, как Торк бормочет: «О нет, Кернан, нет!», – и, посмотрев в небеса, почувствовал, как вкус радости у него во рту сменился вкусом пепла.

Над головой у них, точно бегущее по небу облако смерти, летела Авайя, а за нею, затмевая солнечный свет, летели еще по крайней мере сотни три ее сородичей, серых и черных. Лебеди Могрима прилетели сюда из созданного им ада, словно принеся с собой Тьму, и светлые альвы были ослеплены этой Тьмой и начали умирать.

Командир ургахов, одетый в белое, опять что-то проревел своему войску, но на сей раз в его реве слышалось предвкушение близкой победы. Слог, на котором восседал белый великан, снова повернулся к реке задом, но сам ургах, впрочем, явно предпочитал предоставить возможность окончательно расправиться с альвами и дальри лебедям и приободрившимся цвергам. И Дэйв понял, что они опять оказались лицом к лицу со значительно превосходящими их силами противника.

Прорубаясь сквозь гущу врага туда, где Ивор – все еще на коне, все еще без устали размахивавший мечом – также пытался снова закрепиться на берегу реки, Дэйв заметил юных Барта и Нейвона, сражавшихся бок о бок со своим Авеном. Затем он увидел, что к мальчикам приближается тот огромный ургах-вожак, и страшный вопль вырвался из его воспаленной глотки. Дети. «Младенцы» – так называл их тогда в лесу Торк. Те самые мальчики, которых они с Торком охраняли. Гигантский меч ургаха, описав в воздухе дугу, разрубил на две половины, казалось, даже небесный свод. И, как бы случайно, перерезал шею Барта, словно стебелек цветка. Дэйв видел, как голова мальчика отлетела в сторону и кровь забила фонтаном, не успела еще отрубленная голова упасть на истоптанный грязный берег реки Адеин. Тот же меч, как бы нехотя, ударил Нейвона в бок, и мальчик сразу же сполз с коня, а в ушах Дэйва все слышалось эхо каких-то страшных звуков.

И вдруг до него дошло, что он сам издает эти звуки, похожие на рычание, а его собственный бок насквозь пропитался кровью. Он увидел, как Торк с бешеной ненавистью во взоре пролетел мимо него и бросился на ургаха в белом. Он старался не отставать от Торка, но путь ему преградили трое цвергов. Двоих он зарубил топором и почти сразу услышал, как треснул череп третьего под копытами его вороного скакуна.

А на северном конце поля брани сражались с Авайей и ее потомством светлые альвы. Но альвов было так мало! Их давно уже было мало и оставалось все меньше, и они вышли из своего Данилота, из-под прикрытия волшебного тумана только потому, что не могли, оставаясь в безопасности, видеть, как умирают дальри. А теперь умирали и они сами.

– О Кернан! – услышал он чей-то отчаянный возглас и узнал голос Кектара. – Пусть же этот час знает наши имена!