Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Мне было хорошо с тобой, Хеннинг. Ты вел себя как настоящий мужчина. Потом нам стала помогать чудесная Малин. То, что она сделала для трех малюток, переоценить невозможно.

— Ну что вы, — покраснела довольная Малин.

— Ничто не могло спасти Ульвара. Путь его был определен с самого рождения. Я оставался у Хеннинга до тех пор, пока он не передал меня своей дочери Бенедикте. Она до сих пор жива. Вот мы и добрались до сегодняшнего дня…

Руне улыбнулся Бенедикте. Пожилая женщина была прекрасна в своем самом лучшем выходном платье. Так, во всяком случае, считал Габриель. Недалекие люди могли бы назвать ее пугалом или посмешищем; разве могли они понять каким прекрасным человеком была Бенедикта!

— Но у Фергеусета мне пришлось нелегко. А все из-за тебя, Бенедикта! Помнишь, когда ты стала защищаться мной от нападавшего привидения — паромщика, языческого священника. Должен сказать, то было одним из самых тяжких испытаний. Не считая разве что той встречи с привидением у лесного озера Варгаби. Нет ничего сложнее, как отправить такое привидение восвояси. Оба раза справиться с привидениями мне помогали — сначала Марко, потом Шира.

— Мы были слишком требовательны к маленькому корню мандрагоры, — заключил Хейке, пользовавшийся услугами Руне больше других.

— Я уже не раз говорил, что люблю помогать. Но давайте вернемся к Фергеусету. Мне нечего было противопоставить колоссальной злой энергии Нертус-Тура. Если бы мне не помог Марко. В противном случае у Тенгеля Злого появился бы могущественный союзник в лице Нертус-Тура. Тенгель до сих пор злится на тебя, Марко.

Принц Черных Залов спросил: — Руне, ты думаешь, он знает, кто я такой?

— Кто ты есть на самом деле, он не знает. Но после той фатальной встречи над Дан-по-ура, в Японии, он примерно знает как ты выглядишь. Он видел тебя смутно, и все равно это опасно.

— Спасибо, я буду настороже.

— Итак, мы с Андре направились к Варгаби. Натаниель получил сокровища Людей Льда, включая меня, в трехлетнем возрасте. Как же хорошо мне было с тобой, Натаниель! Хоть лет тебе тогда было немного. Ты укладывал меня в мягкую постель, кормил и поил меня, и никогда не подавал виду, когда на следующее утро видел, что еда осталась нетронутой.

Вы все любили меня и заботились обо мне, кто как мог, особенно ты, Хейке. Но никто не любил меня больше малыша Натаниеля. И, тем не менее, именно тогда я был вынужден покинуть вас.

— Ты никогда не покидал нас, — тихо возразил Йонатан.

— Нет. Я не покинул вас. Но пришло время получать вознаграждение. Когда мальчику исполнилось четыре, в его комнату пришли Черные Ангелы. Я был в комнате один, но Натаниель слышал шум, видел сверкающие молнии, всегда сопровождающие появление ангелов. Вбежав в комнату, он увидел, как меня забирают Черные Ангелы. Ребенок был в отчаянии.

— Мы слышали, как он закричал. Я буквально похолодела от страха. Путь в его комнату преграждали огромные волки, — продолжила Криста.

— Натаниель все видел, но Черные Ангелы позаботились о том, чтобы мальчик забыл увиденное. Ангелы положили меня в коробку, ласково разговаривали со мной.

— Сколько же их было? — поинтересовался Рикард.

— Всего двое. За дверями комнаты сторожили еще два ангела в образе волков. Ангелы объяснили мне, что наступило время получить награду за мою долгую и верную службу Людям Льда. И Люцифер отдал соответствующий приказ ангелам.

Я тоже был испуган, так как не знал, что будет дальше. Меня осторожно положили на пол. Натаниель успел войти в комнату до появления волков у двери. Ангелы усадили его в уголок.

Тут я почувствовал ангельское тепло. Потом меня пронзила острая, нестерпимая боль. «За что?» — только и успел подумать я. Во мне словно что-то изменилось. Я стал выше, предметы в комнате словно придвинулись ближе. Я почти ничего не видел, только Черные Ангелы были ярко освещены вспышками молний. Я уже говорил вам, что никогда не обладал нормальным зрением, видел только очертания предметов. Теперь же увидел все, и стал нормального человеческого роста.

Гремел гром, сверкали молнии, я корчился от боли. Кричать я не мог, так как голоса у меня не было.

В теле все трещало и ломалось, я становился все более и более похожим на человека. Я уже мог двигать появившимися руками, стал обладать способностью думать и анализировать, различать запахи. Раньше я не ощущал боли…

Из глаз моих полились слезы радости. И я только сейчас осознал, что до прихода ангелов был словно в тумане, ничего не понимал. Представляете?! Из глаз потекли слезы, я ощущал свое лицо, волосы, мог шевелить «пальцами», то есть моими жалкими обрубками!

Вдруг в комнате наступила тишина. Исчезли молнии. «Добро пожаловать в мир людей, Корень Мандрагоры!» — услышал я, и Черный Ангел тепло улыбнулся мне.

Натаниель горько плакал, забившись в угол. Я слышал, как ангелы говорили мальчику, что возьмут корень с собой, тот же отчаянно мотал головой в знак протеста. Тогда один из ангелов провел рукой по лицу ребенка, стирая все воспоминания об этом дне.

Подхватив меня с собой, ангелы вылетели через окно. Последнее, что я увидел, были волки, следовавшие за нами. Натаниель остался один…

Один из волков пересадил меня к себе на спину. «Зачем вы это сделали?» — вскричал я.

«Ты не рад полученной награде?» — услышал я в ответ.

«Рад, конечно, только не понимаю…»

«Так надо. Вскоре на пути Тенгеля Злого встанет один из Людей Льда. Неотмеченный. У него нет защиты. Ты последуешь за ним, и будешь охранять этого человека. Речь идет не о спасении его души, а о нем самом!

— Все верно. Во время войны ты был с Йонатаном, — кивнул Андре.

— Угу. Злой Тенгель принял тогда образ рикскомиссара Хейдрика. Черные Ангелы знали об этом уже тогда.

— Мне бы не удалось выжить, если б не ты, Руне! Теперь я понимаю, почему тогда Хейдрик в страхе попятился от меня. Я помню, как он кричал: «Пристрелить его!»…

Хотя погоди… Руне, они же убили тебя на моих глазах…

Руне криво усмехнулся:

— Меня нельзя убить, Йонатан. Я бессмертен. Бессмертие я приобрел еще в Эдемском саду. И если они думали, что убили меня на самом деле, то сильно ошиблись. Я недолго оставался один. Черные Ангелы унесли меня с собой.

— Руне, когда ты обнял меня в поезде, меня поразила одна вещь, — Карина встала со