Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Дальше! — простонал Киорус, с ужасом наблюдая, как осмысленное выражение сползает с лица архимага, сменяясь безмятежной гримасой.

Скелет сладко улыбнулся, засучил ногами и, неожиданно ловко ухватив окровавленный палец некроманта оскаленным ртом, начал увлеченно сосать, блаженно причмокивая.

— Дьявол! Что это с ним! — перепугался некромант, вырывая свою конечность из зубов покойника и брезгливо вытирая палец о подол.

— А я предупреждала! — с упреком заметила магисса, осторожно наклоняясь над мертвецом. — Ух ты, мой маленький! Так тебя можно поздравить с днем рождения? Проголодался, котик?

Лишенный пальца для сосания архимаг скривился в удивительно искренней страдальческой гримасе и зашелся плачем, прихлюпывая и сопя отсутствующим носом.

— Дьявольщина! — выдавил из себя Киорус. — Он действительно больше ничего не помнит?

— В сущности это уже не он, — строго сказала магисса, деловито потряхивая над лицом покойника использованной тушкой петуха в качестве погремушки.

— Гу! — подтвердил скелет, сплетая ноги в узел и орошая мятые бинты призрачной светло-желтой струей.

— Ах ты, зайка! Обделался, маленький?

Некромант застывшим взглядом проследил, как магисса умело обкручивает тазовые кости бинтами, сооружая нечто вроде гигантского подгузника, прикусил губу и начал рвать канву заклинания с яростью, от которой клочья силы разлетались по склепу, прилипая к стенам и медленно сползая на пол, словно жидкая грязь.

— Надеюсь, он сгорит в аду!

— Возьми себя в руки, брат, — мягко сказала Лерия, ритмично покачивая гроб, словно хлопотливая толстуха-нянюшка, и с неодобрением глядя на беснующегося некроманта. — Пусть не восемь, а только семь — это тоже неплохой результат! Мы и так сделали почти невозможное, теперь самое время позаботиться о «сосудах» знания. Тихо-тихо-тихо! А кто у нас плачет? Не надо плакать! Спи, маленький!

Киорус оглянулся на неподвижные тела, аккуратно сложенные у стены в строгом порядке, и кивнул Эве.

Служанка-зомби тут же засуетилась.

В четыре руки склеп был вычищен, лоб каждого «сосуда» украсился свежими царапинами, обозначающими цифры, а мертвый архимаг с теперь уже новыми реинкарнированными мозгами уложен в гроб и прикрыт крышкой. Собрав в подол ритуальные свечи, смыв кровь, соскребя с потолка копоть и уничтожив малейшие следы пребывания в склепе посторонних, Эва закончила работу положенным книксеном и застыла в углу, словно огромная нелепая кукла в человеческий рост.

— Мои деньги! — Едва крышка гроба захлопнулась, Кныш немедленно воспрянул духом и отклеился от стены. — Деньги за работу!

— Вот, держи.

— А за молчание? — Ладонь требовательно вытянулась вперед, острые птичьи глазенки не мигая уставились на Киоруса.

— Адам! — приказал некромант, шевельнув бровью.

Нельзя сказать, что ковыляка был умелым бойцом, но удар камнем по затылку удался ему, как всегда, превосходно. Вынеся Кныша прочь и бросив его на соседнюю могилу, Адам придал телу домушника коленопреклоненную позу скорби, забрал у него деньги и вернулся к хозяину.

Через полчаса от ворот кладбища отъехали две кареты.

Трясясь на жестком сиденье в компании слуг, вялый от пережитых волнений, энергетических затрат и потери крови некромант прикрыл глаза, но задремать так и не смог. Перед мысленным взором упорно стояло лицо мертвеца, а в ушах звенели его последние слова. Никаких угрызений совести Киорус не испытывал: профессиональная некромантия категорически не сочеталась с такими понятиями, как жалость, доброта или раскаяние. Но если к проклятиям в свой адрес ему было не привыкать, то задуманная цель была слишком серьезна, чтобы подвергать ее дополнительному риску.

— Адам? — задумчиво вопросил Киорус.

Прислоненный к стенке кареты слуга подобострастно оскалился:

— Мугу?

— Возьмешь шесть паундов, что я обещал Кнышу, поутру сходишь в церковь, купишь лучших свечей и поставишь около каждой иконы.

— Мугу.

— Еще паунд мелочью раздашь попрошайкам.

— Мугу.

Прибегнув этому наивному самообману, некромант сразу почувствовал себя значительно лучше. Наверное, он бы даже задремал, но тут карета свернула с укатанной дороги на вихлястую тропу, и вопрос отдыха отпал сам собой.