Сага о Рунном Посохе - Майкл Муркок

— Ты должен уйти.

— Я…

Собрав остатки воли в кулак, Хоукмун расхохотался существу в лицо:

— Убирайся прочь!

И он раскинул руки, словно боялся, что сейчас упадет, и в тот же самый момент исчезли и мост, и огромное лицо.

Он падал в ледяном тумане. Плащ облеплял ноги и трепетал за спиной… Он падал, и холод рассекаемого им воздуха жег и резал лицо. Но холод встретившей его воды оказался еще ужаснее. Ее ледяные объятия охватили Хоукмуна. Рот заполнила соленая морская вода с колкими кристалликами льда. Беспорядочными движениями рук и ног Хоукмун попытался остановить свое погружение. Грудь раздирал кашель, легкие требовали воздуха. Он начал тонуть. Вокруг была одна вода, ничего кроме воды. Он открыл на мгновение глаза и увидел свои руки, белые, точно кости скелета. Увидел плавающие вокруг лица волосы, тоже совершенно белые, и понял, что имя его не Хоукмун. Это почему-то показалось обидным. Он снова закрыл глаза и мысленно повторил воинский клич его древнего рода, с которым он сотни раз водил своих воинов в бой против Империи Мрака.

Хоукмун… Хоукмун… Хоукмун…

— Хоукмун!

Но это кричал не он. Вопль донесся откуда-то сверху, из серой тьмы, поднимавшейся над водой. Собрав все силы, он вырвался из плена морской пучины и вынырнул на поверхность. Закашлявшись, он судорожно глотнул ледяной воздух.

— Хоукмун!

На волнах плясала какая-то темная тень. Затем раздались ритмичные шлепки весел о воду.

— Сюда! — из последних сил закричал он.

Лодка. Она развернулась и медленно направилась к нему. Над бортом возвышался силуэт человека, одетого в тяжелый плащ с капюшоном, на голове у него красовалась широкополая шляпа. Она скрывала черты лица, но разве можно было не узнать этот насмешливый изгиб губ… Человек, сидевший на носу суденышка, взирал на него желтыми глазами с несомненным участием. На плече у него восседало небольшое животное черно-белой окраски, в котором Хоукмун сразу признал крылатого котенка Джери-а-Конела. Тот недовольно мяукал и встряхивал крылышками, промокшими от брызг морской воды.

Хоукмун вцепился в борт подплывающей лодки, и Джери, аккуратно сложив весла, помог ему забраться внутрь.

— Такому человеку, как я, лучше всегда прислушиваться к тому, что подсказывает шестое чувство. — С этими словами он протянул спасенному флягу со спиртным. — Вы хоть представляете, где мы находимся, Дориан Хоукмун?

Вода, которой были заполнены его легкие и желудок, не позволяла говорить. Хоукмун перегнулся через борт, его несколько раз стошнило, после чего, обессиленный, он рухнул на дно суденышка, и Джери снова взялся за весла.

— Сперва я думал, что это какая-то река. Потом — озеро, — невозмутимо продолжил спутник героев, как он сам себя называл. — Однако потом убедился, что это наверняка море. Кажется, вы хлебнули немало воды.

Хоукмун сплюнул за борт в последний раз, гадая, почему в нем зреет желание расхохотаться во все горло.

— Море, — промолвил он. — Но вы-то как здесь оказались?

— Просто необъяснимый каприз. — Лишь в этот момент Джери обнаружил присутствие котенка и в изумлении воскликнул: — О, значит, я вновь Джери-а-Конел!

— Вы не были в этом уверены?

— По-моему, когда я начинал грести, у меня было иное имя. Но потом появился этот туман. — Он пожал плечами. — Впрочем, неважно, со мной такое часто случается. Но вы, Хоукмун, вы-то почему выбрали для купания именно это место?

— Свалился с моста, — коротко ответил Хоукмун, которому сейчас совершенно не хотелось пускаться в объяснения. Еще менее того стоило спрашивать у Джери, ближе ли они сейчас к берегам Гранбретании или Франции. Более того, теперь ему показалось удивительным, что Джери встретил его словно доброго друга, хотя на самом деле они были едва знакомы.

— Мы с вами, кажется, встречались в Булгарских горах? Тогда с нами еще была Катинка фон Бек?

— Да, я что-то припоминаю. Какое-то время вы были Илианой Гаратормской, а потом снова стали Хоукмуном. Как же быстро вы меняете имена последнее время. Начинаю путаться в них, герцог Дориан.

— Вы говорите, что мое имя меняется. Вы что, знали прежде меня под другими именами?

— О да. И точно так же вел с вами этот же самый разговор. Это уже становится утомительным.

— Так назовите мне некоторые из этих имен. Джери нахмурился.

— Моя память весьма прихотлива в этом отношении. Порой мне кажется, что я помню почти все свои прошлые и будущие воплощения. Но бывает и так, как сейчас, когда разум мой воспринимает лишь то, что касается непосредственного настоящего.

— Полагаю, это должно быть очень неудобно, — промолвил Хоукмун.

Он поднял глаза, возможно надеясь рассмотреть в бурлящем тумане мост. Он надеялся, что Иссельда по-прежнему жива и здорова и движется по направлению к Лондре.

— Совершенно согласен с вами, герцог Дориан. Но вот вопрос: зачем я оказался здесь? — заключил Джери-а-Конел и принялся энергично грести.

— А это выражение: «Совмещение миллионов плоскостей мироздания» — ваша неверная память ничего вам не подсказывает?

Спутник Героев наморщил лоб.

— Что-то знакомое. Кажется, это какое-то важное событие. Можете рассказать мне об этом побольше?

— И рад бы, но не в силах. Я надеялся…

— Если припомню какие-то детали, вы первым об этом узнаете. Котенок вновь замяукал, и Джери повернул голову назад.

— А, земля, будем надеяться, что она нам не враждебна.

— Так вы что, не знаете, где мы оказались?

— Ни имею малейшего понятия, герцог Дориан. Дно суденышка заскрипело по песку.

— Будем надеяться, что мы где-то в одной из пятнадцати плоскостей.