Звёздный огонь - Наталия Осояну

Она вскочила.

— Я ошиблась, Кристобаль! Такое могло случиться с кем угодно! Я…

— Конечно, — по-прежнему мягко проговорил феникс. — Я и не сомневался, что ты успела поверить в собственную безгрешность.

— Хватит! — сказал Лайра, и одно короткое слово прозвучало столь жестко, что Камэ сразу же опустилась на свое место, а Крейн развел руками: «Я разве что-то сделал не так?» — Раз Эсме не хочет говорить о компасе, мы сменим тему.

Целительница посмотрела на короля Окраины со смесью удивления и благодарности, но почти сразу смущение затмило все прочие чувства. Девушка не привыкла быть в центре внимания, и скорее была готова терпеть разговор о том, что было ей очень неприятно, чем вести беседу самой.

— Не стоит… — тихонько проговорила она, опустив взгляд. — Я не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились.

— Ещё чего! — фыркнула Камэ, чьей способности приходить в себя позавидовала бы любая кошка. — Без доброй ссоры жизнь скучна… Раньше и не такое бывало!

— Вот-вот, — подхватил крылан. — Я хорошо помню то время. Вы двое ругались так часто, что вся команда привыкла и перестала обращать внимание. Это было… ну, что-то вроде ветра или волн. Часть пейзажа!

Камэ уставилась на него так, словно хотела испепелить — а потом вдруг рассмеялась, и к ней присоединились Лайра и Крейн. Шутка Джа-Джинни спасла вечер, который мог вот-вот закончиться настоящей ссорой.

— Кристобаль, а ты не забыл нашу первую встречу? — поинтересовался Арлини. Магус кивнул, и тогда Лайра, обратившись к Эсме, сказал: — «Невеста ветра» подобрала меня в море, умирающего от голода и жажды…

— Тебя подобрала «Шустрая», — поправил Крейн. — Это было в имперских водах неподалеку от Лагримы.

— Да, да! А потом корабль зашел в порт, и шкипер Ристо отчего-то решил накормить спасенного оборванца ужином. Помнишь? Ты потащил меня в таверну, там было очень весело… правда, закончилось всё довольно-таки странно. Заявились портовые чиновники — они разыскивали капитана «Шустрой», на борту которой обнаружили какой-то запрещенный груз.

— А потом из камина выскочил уголек… — сказал Крейн, лукаво улыбаясь.

— Да-а… — Лайра кивнул с довольным видом. — Пожар был страшный. От таверны почти ничего не осталось.

— Ха! Эта развалюха всё равно и года бы не простояла!

— Скажешь тоже! — фыркнул Арлини. — Неплохое было заведеньице. Хорошо хоть, никто не погиб.

— Это потому что я придержал пламя… — В разноцветных глазах феникса загорелись огоньки. — А когда переполох миновал, мы уже были далеко от Лагримы.

— Тогда, конечно же, я ещё не понимал, с кем имею дело! — Лайра вновь обратился к Эсме, которая увлеченно его слушала. — Решил, что это была простая случайность, сыгравшая на руку лихим парням-контрабандистам…

Хаген, до сих пор лишь наблюдавший за беседой, искоса взглянул на Лайру: тот подался вперед, и в расстегнутом вороте рубашки показался знакомый перемешнику знак — клеймо каторжника. «Лагрима, выходит?» Хаген закрыл глаза и попытался представить себе карту тех вод. Если Лайру носило по волнам дня два, то он вполне мог бежать с рудника на острове Гайларбен, известного также под названием «Гиблая Гавань». Об этом месте ходили страшные слухи… но Арлини о том, что предшествовало его спасению, рассказывать явно не собирался.

— Ты был в те времена осторожным, Кристобаль. И очень скрытным! Ведь команда не подозревала о том, что капитан Крейн на самом деле не человек, а феникс?

— Отчего же… — магус как-то неопределенно пожал плечами, его улыбка растаяла. — Велин знал, Эрдан… ещё кое-кто… Мне приходится всё время сдерживать Феникса, а это непросто.

Лицо Арлини помрачнело, он как будто вспомнил о чем-то неприятном. На мгновение опять сделалось очень тихо, и каждый из собравшихся за столом задумался о своём.

— Я всегда удивлялась тому, — вдруг сказала Камэ, — что ты говоришь о Фениксе как об отдельном существе. Даже произносишь это слово по-особенному… словно с большой буквы!

— Ты много чему удивлялась, — с усмешкой сказал Крейн. — Помнится, перво-наперво тебя заинтересовало, отчего в огне Феникса не сгорает моя одежда.

При этих словах Лайра и Джа-Джинни рассмеялись, Эсме покраснела, а Камэ, невинно улыбнувшись, заявила:

— Я и сейчас не знаю, в чем секрет. Ты всегда берег от меня свои тайны, словно от врага. Это несправедливо, Кристобаль! Неужели за столько лет я не заслужила малой толики доверия? Ну хоть чуть-чуть! — её голос сделался нежным, а просительные интонации были таковы, что устоять не смог бы никто. Нельзя было отказать сестре Лайры Арлини в сообразительности и коварстве: своим вопросом она загнала Крейна в угол.

— Ох, Камэ… — магус вздохнул, и Хаген вдруг почувствовал: как бы правдоподобно ни прозвучало то, что его капитан собирается сейчас сказать, на самом деле это будет ложь. — Всё очень просто, и мне нечего скрывать. Одежда не горит по той же причине, по какой не горю я сам: пламя возникает на некотором расстоянии от моего тела и направлено вовне, а не внутрь. Теперь ясно?

— Нет! — Паучок сверкнула глазами. — Ты утверждаешь, что тоже можешь пострадать от огня, но кто же тогда зачерпывал пламя из костра, словно оно вдруг стало водой? Кто жонглировал огоньками свечей? Кто, в конце концов, двадцать лет назад вынес меня из пожара и при этом совсем не обгорел? Неужели это был не ты, а кто-то другой? Феникса я что-то не заметила…

Лайра, наблюдавший за своей сестрой, улыбнулся, а Крейн, издав сдавленное рычание, протянул руку к стоявшему поблизости канделябру и снял пламя с одной из свеч. Огонек продолжал танцевать у него в ладони, перебегая с кончиков пальцев на ладонь и обратно, словно живой; над остывшим черным фитилем тем временем завилась струйка дыма.

Хаген вдруг понял, что смотрит на пламя, будто зачарованный.

— Есть разные виды огня, — медленно проговорил капитан «Невесты ветра». — Но ни люди, ни все остальные небесные дети этого не видят, не замечают… не понимают. Мне, право слово, трудно объяснить сущность Феникса, сущность иного пламени. Оно живое… оно мыслит и чувствует… Это создание, которое существует вне нашего мира и лишь изредка прорывается сюда. Всякий раз его появление приносит беду. Слыхали о несчастных, которые средь бела дня вдруг вспыхивали и превращались в уголь быстрее, чем кто-то успевал понять, что происходит? Раньше говорили, что именно такая кара ждала любого, кого угораздило прогневать род Фейра… Что ж, не буду утверждать, будто молва во всех случаях ошибалась, но всё-таки изначально в этом виновато иное пламя, а не мы.

— Выходит, ты именно этим пламенем повелеваешь? — вполголоса спросил Лайра. Крейн покачал головой, досадливо хмурясь — он словно был расстроен тем, что его друг не смог все понять сразу.

— Я повелеваю огнем… или огонь — мной, но это неважно. Разные виды пламени друг с другом соотносятся по-разному, но иное пламя сильнее всех остальных, и поэтому его можно использовать для защиты от них. Вот, смотрите… смотрите внимательно!