Огненная сага - Бернхард Хеннен

– Приятель, вставай и одевайся. Твое время здесь истекло. – Он бросил Милану одежду. Она была влажной.

– Я отстирал кровь и заштопал твою рубашку. От костюма вороны я избавился.

– Костюма вóрона, – с кислым выражением лица исправил его Милан.

– Скорее детского костюма. – Раинульф посмотрел на него и улыбнулся, слегка растянув губы. – Твои крылья и маску я сжег. – Он покачал головой. – Как можно бегать по крыше в таком неудобном наряде! Тебе повезло, что ты выжил.

– Сжег? – Испуганный возглас Милана вызвал острую боль у него в боку. – Я два года над ними работал.

Раинульф равнодушно пожал плечами:

– Одевайся!

Милан сердито засопел, но послушался. Когда он оделся, великан подошел к нему вплотную и отвязал кусок черной ткани от своего пояса.

– Малой, я завяжу тебе глаза, а затем засуну тебя в мешок.

– Но…

– Лучше помолчи! Госпожа приказала так сделать. Будь на то моя воля, ты бы покинул наше убежище так же, как и прибыл сюда – без сознания!

Милан проглотил свой гнев. Раинульф выглядел так, как будто только и ждал возможности надавать ему тумаков. Поэтому Милан поддался и не оказал сопротивления, когда вор надел ему на глаза повязку и туго затянул ее.

Милан услышал, как открылась дверь. Ему на голову надели мешок и завязали его. Через мгновение Раинульф поднял его на плечо.

Он даже не спросил воровку, как ее звать, подумал Милан с сожалением и чувством, что этим все не могло закончиться.

Открылась еще одна дверь, затем они поднялись по лестнице. Может, Раинульф нес его в порт, чтобы и от Милана избавиться так же, как и от костюма Человека-ворона? Милан задергался. Из этого мешка ему было уже не выбраться. Он был сшит из прочного льна, поэтому его невозможно было разорвать.

– Куда ты меня несешь?

– Пускай это будет для тебя неожиданностью, – грубо ответил великан. – А пока что закрой рот, иначе я тебя еще раз ударю.

Милан попытался потянуться и заработал за это толчок в ребра, рядом с зашитой раной. От боли у него перед глазами заплясали яркие пятна, и он беспомощно замер в мешке. Возможно, ему удалось бы обмануть Раинульфа. Пускай только развяжет мешок…

Они прошли лестницу. Под тяжелыми шагами великана раздавался гул брусчатки. Где-то тихо разговаривали люди. Совсем рядом послышались чьи-то торопливые шаги.

Может, ему стоило позвать на помощь? Может, тогда Раинульф просто оставит его в мешке на мостовой? С каждым шагом великана отчаяние Милана увеличивалось.

Вскоре он услышал тихий плеск волн, разбивающихся о причал. Раинульф действительно притащил его в порт! Этот мерзавец хотел утопить его, как ненужного котенка!

Милан начал сопротивляться.

– Помогите! – закричал он изо всех сил.

Милан почувствовал удар кулака в бок, и от боли у него отняло речь. Он скорчился и не смог выдавить из себя ничего, кроме тихого хрипа.

Шаги Раинульфа гулко раздавались по деревянным доскам. Они были на причале, который вел к воде.

Великан снял свою ношу с плеча, и Милан провалился в бездну.

ДАЛИЯ, ПОРТ, ВЕЧЕР, 17-Й ДЕНЬ МЕСЯЦА УРОЖАЯ В ГОД ВТОРОГО ВОСХОЖДЕНИЯ САСМИРЫ НА ПРЕСТОЛ

Удар о землю был тяжелым. Казалось, что поверхность закачалась под весом мешка.

Затем рядом с Миланом раздался треск и кто-то развязал мешок.

Когда грубую льняную ткань откинули с головы Милана, а с глаз сняли повязку, он все еще не мог произнести хотя бы слово.

Лицо Раинульфа выделялось расплывчатым пятном на фоне ночного неба.

– Извиняюсь, малой. Нас увидели несколько городских стражей, и мне пришлось притвориться, что я направляюсь к лодкам.

В голосе великана было что-то такое, что заставило Милана засомневаться в правдивости его слов. Возможно, грубияну просто доставляло удовольствие заигрывать с его страхами.

Милан ошеломленно огляделся. Он лежал на куче рыбацких сетей внутри небольшой лодки. В небе, будто фонарь, ярко светила луна.

Милан осторожно пощупал зашитую рану. Она болела от малейшего прикосновения, но, по крайней мере, шов не разошелся. Он взглянул вверх на причал. Раинульф бросил его в лодку почти с метровой высоты.

– Я мог сломать себе шею, – прошипел он великану.

Раинульф невозмутимо пожал плечами.

– Тогда тебе не повезло бы. – Он схватился за поросшую водорослями лестницу, у которой находилась лодка. Она вела на причал. – Всего хорошего, малой.

– Подожди!

Раинульф снова повернулся к нему:

– Что?

– Откуда вы знали, что я приду в заброшенную квартиру?

Великан фыркнул:

– С твоей стороны было глупостью красться в черной одежде по белым крышам. Тебя было видно издалека. Крыши – это наше царство. Мы… – Он замолчал, словно поймал себя на том, что сказал слишком много. – Мы заметили тебя, а затем решили понаблюдать. Твой план с доской на помосте был в целом неплохим. У тебя есть задатки вора. Больше, чем можно было бы предположить у сына священника. – Говоря это, Раинульф поднимался по перекладинам. Когда он оказался наверху, то даже не обернулся и ушел, не попрощавшись.

Милан вздохнул. Он чувствовал себя настолько изможденным, как будто уже давно лежал в горячке. Дрожащими руками Милан схватился за лестницу и медленно начал взбираться вверх. Когда он наконец ступил на причал, Раинульфа уже и след простыл.

Он посмотрел вверх на величественный город, возвышавшийся на крутых холмах, которые окружали порт подобно широкому полукругу. Лишь в некоторых окнах все еще горел свет. Почти четыре десятка башен вздымались к небу. В одной из них должно было находиться убежище воровки. Милан поклялся себе, что снова найдет ее, и направился к октагону.

На дорогу ему понадобилось больше часа. Раз за разом юноше приходилось останавливаться и отдыхать. Милан до смерти устал, ибо каждый шаг причинял ему боль.

Когда он наконец-то добрался до небольшой площади, на которой располагался храм его отца, то обнаружил, что на ней было полно городских стражей. Пришли даже несколько рыцарей. Их комтур, Франческо Фораци, стоял вместе с капитаном Лоренцо рядом с его отцом. Трое мужчин, судя по их лицам, вели серьезный разговор.

Нандус заметил Милана, но лишь сердито посмотрел в его сторону, а затем продолжил беседу с обоими командирами.

– Что с тобой случилось? – Фабрицио, средний из братьев, положил Милану руку на плечо. – Твои вещи мокрые. Пошли домой. Ты слышал, что произошло?

Фабрицио мягко подтолкнул его сквозь ряды воинов с факелами, которые собрались на Пьяцца Синтия. Он повел его вокруг октагона к запасному входу в их палаццо, а дальше в мозаичную комнату, которую так любила их мать. Здесь даже в самые жаркие летние дни стояла приятная прохлада. Из-за мокрых вещей комната показалась Милану ледяной.