Пиранези - Сюзанна Кларк

– Ох, – сказал я.

Вновь наступило молчание, на сей раз более долгое.

– Как ты меня убьешь? – спросил я.

– Тебе это знать незачем.

– Да. Наверное.

– Не думай об этом, Пиранези. Делай то, что я сказал. Избегай номера шестнадцать любой ценой, и все обойдется благополучно.

– А ты почему не сошел с ума? – спросил я.

– Что?

– Ты говорил с номером шестнадцать. Почему ты не сошел с ума?

– Я тебе уже говорил. У меня есть способы уберечься. К тому же, – он горестно скривил рот, – даже я не полностью защищен. Бог свидетель, из-за всего этого я и сам чуть не рехнулся.

Мы вновь умолкли. Думаю, мы оба были потрясены. Затем Другой чуть натужно улыбнулся и постарался сделать обычное лицо. Ему пришла в голову некая мысль.

– А откуда ты знаешь? – спросил он.

– Что?

– Ты вроде бы говорил… Я сказал, что номер шестнадцать ищет именно тебя, а ты ответил, что уже знаешь. Но откуда? Как ты мог это узнать?

Я видел по его лицу, что он силится найти объяснение.

Сейчас было самое время рассказать ему о Пророке. Я уже почти начал говорить, но передумал и сказал другое:

– Мне открыл это Дом. Ты же знаешь про мои Откровения?

– А. Ясно. Вот как, значит. А что ты хотел мне сообщить? Ты сказал, у тебя для меня что-то важное.

Я помолчал и ответил:

– Я видел осьминога в Нижних Залах, куда можно попасть через Восемнадцатый Вестибюль.

– Вот как? Правда? – сказал Другой. – Замечательно.

– Замечательно, – согласился я.

Другой набрал в грудь воздуха:

– Итак! Держись подальше от номера шестнадцать! И не сходи с ума! – Он улыбнулся мне.

– Я точно буду держаться подальше от номера шестнадцать. И не сойду с ума.

Другой похлопал меня по плечу.

– Отлично, – сказал он.

Мои мысли по поводу слов Другого, что при определенных обстоятельствах он может меня убить

Запись от Двадцать пятого дня Седьмого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос

Я чудом избежал опасности! Я едва не рассказал Другому о Пророке! И тогда он (Другой) сказал бы: «Ты зачем разговаривал с Незнакомым Человеком, хотя обещал мне этого не делать? Ты не подумал, что это может быть 16?»

И что бы я ответил? Ведь я правда думал, что это 16, когда с ним заговорил. Я нарушил обещание. Это непростительно. Благодарение Дому, что я ничего Другому не сказал. В лучшем случае он бы решил, что на меня нельзя полагаться. А в худшем – еще больше укрепился бы в намерении меня убить.

И все же я невольно думаю, что, будь все наоборот, угрожай 16 рассудку Другого, а не моему, я бы не обратился к убийству как к первому средству. Если честно, вряд ли я бы захотел его убить – мне отвратительна сама эта мысль. Безусловно, я прежде испробовал бы другие средства, например исцелить его безумие. Однако Другому свойственна определенная негибкость. Не стану называть это изъяном его характера, но черта такая в нем безусловно присутствует.

Я изменяю внешность к появлению 16

Запись от Первого дня Восьмого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос

Сейчас я тренируюсь прятаться от 16.

Представь (говорю я себе), что ты увидел кого-то – 16! – в Двадцать третьем юго-восточном Зале. Прячься!

Затем я быстро и бесшумно бегу к Стене и прыгаю в просвет между двумя Статуями. Я вжимаюсь в него и замираю. Вчера, когда я прятался, в Зал влетел сарыч, ища себе добычу – маленьких птичек. Он облетел Зал и сел на Статую Мужчины и Мальчика, составляющих Звездную Карту. Там он просидел с полчаса, но меня не заметил.

Одежда у меня такая, что помогает прятаться. Когда я был моложе, рубашки и брюки у меня были разных цветов: голубые, черные, белые, серые, хаки. Одна рубашка была очень красивого вишневого цвета. Но они все вылиняли и стали одинаково неразличимо серыми, так что полностью сливаются с серовато-белым мрамором Статуй.

Волосы – другое дело. За годы они отросли длинными, и я вплел в них разные красивые вещицы, которые нашел или сделал сам: раковины, коралловые бусины, жемчужины, камушки и причудливые рыбьи кости. Многие из этих украшений яркие, блестящие, заметных цветов. Когда я иду или бегу, они позвякивают. Так что на прошлой неделе я целый вечер вытаскивал их из волос, что было нелегко и по временам больно. Я сложил свои украшения в красивую коробку с осьминогом, где прежде лежали мои ботинки. Когда 16 вернется в свои Залы, я снова надену украшения – без них я чувствую себя голым.

Предметный Указатель

Запись от Восьмого дня Восьмого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос

Обыкновенно я дополняю Указатель к Дневникам примерно раз в две недели. Это лучше, чем дополнять его сразу. По прошествии времени легче отличить существенное от мимолетного.

Сегодня утром я взял Дневник, Указатель и сел, скрестив ноги, на Плитах Второго северного Зала. Очень много всего произошло с тех пор, как я последний раз этим занимался. Я добавил рубрику:

Пророк, появление: д. 10, с. 148–152

Потом я добавил рубрику:

Пророчества о явлении 16: д. 10, с. 151–152

Затем я прочел, что Пророк сообщил о личности Мертвых, и добавил рубрику:

Мертвые, некоторые предположительные имена: д. 10, с. 149, 152

Я начал вносить отдельные имена. Под буквой «И» я написал:

Итальянец, молодой, смазливый: д. 10, с. 149

Я наполовину вписал имя Стэна Овендена (на букву О), когда внезапно заметил рубрику выше:

Овенден, Стэнли, ученик Лоренса Арн-Сейлса: д. 21, с. 154. См. также Исчезновение Маурицио Джуссани: д. 21, с. 186–187

Я был ошеломлен. Вот он. Стэнли Овенден. Уже в Указателе. Однако имя, когда Пророк его произнес, не показалось мне знакомым.

Я перечитал рубрику.

И замер. Я понимал, что вижу нечто очень странное. Однако странное было настолько странным, настолько не укладывалось в голове, что я не мог это осмыслить. Я видел странность, но не мог о ней думать.