Московская Плоть - Татьяна Ставицкая

Не чуя ног под собой, Передельский мчался темными переулками Замоскворечья, тщательно выскобленными от наледи заезжими работягами, и животом ощущал тяжесть примотанной к нему рукописи. На ходу пытался сообразить, куда ему безопасней ткнуться: в людное место, вроде метро, или наоборот – постараться затеряться в безлюдных дворах. В ушах гулко стучала кровь, за спиной – тяжелые шаги преследователей. После вчерашних ночных ментов в окнах Передельский понял, что в милицию путь ему заказан. И вообще защиты искать не у кого. Он оказался один на один со своими проблемами и с неведомым врагом, насылающим на него своих псов. Заскочив в незнакомый двор, журналист в панике рванул дверь первого попавшегося подъезда, который, на его счастье, оказался незапертым. Взлетев на второй этаж, Петя стал барабанить во все двери на лестничной площадке, но пуганые москвичи отсиживались в своих норках и не реагировали на его призывы о помощи. Внезапно одна дверь приоткрылась, в проеме показалась девичья голова с тюрбаном из махрового полотенца. Объясняться на пороге времени не было. Передельский оттолкнул хозяйку, ввалился в квартиру, захлопнул за собой дверь и повернулся, приложив палец к губам.

К его удивлению, девушка совсем не выглядела напуганной.

– Ты кто? – спросила она, продолжая прерванное занятие: нанесение крема на бледное фарфоровое личико с разными по цвету глазами: левый казался темным, сумрачным из-за пятнышка на роговице, а правый – светло-серым.

– Журналист, – ответил Передельский, едва переводя дух. – За мной гонятся!

– Компроматом, что ли, шантажировал? – усмехнувшись, предположила хозяйка.

– Никого я не шантажировал! Опубликовать хотел…

– Это одно и то же. А кого? – Маша, а это конечно же была она, отправилась в кухню и щелкнула кнопкой электрического чайника.

– Даже не знаю, как сказать… Ты не поверишь. Мне самому не верилось, пока не вышел в эфир.

Журналист разулся и пошел следом за девушкой.

– Ладно, не трясись. Здесь ты в безопасности. – Девушка холодно, без тени сочувствия рассмеялась. – Чай будешь?

– А покрепче ничего нет? – обнаглел расслабившийся Петя.

– Перебьешься. Небось не один день уже пьешь?

– Три, – сознался Передельский.

Девушка была хороша, но веяло от нее холодком. Заварив чай, она разлила его по двум чашкам и поставила на стол фарфоровую корзинку с пирожками.

– Угощайся. С капустой и грибами. Сама пекла, – похвалилась она.

– Фигасе… – приятно изумился Передельский, – а я думал, что сейчас уже в домах не пекут.

– Да привычка осталась просто, – пояснила девушка. – Каждое воскресенье с бабушкой пекли вместе. Я их в академию брала: с подружкой в перерывах подкреплялись, пока наши папенькины сынки и дочки суши в соседнем кафе трескали.

Приятные воспоминания окрасили ее щеки легким румянцем. На душе у Передельского потеплело.

– Ну, выкладывай, что там у тебя за пазухой? – обратилась Маша к разомлевшему от чая с пирогами Пете.

От неожиданности тот прижал руки к животу, с подозрением глядя на хозяйку квартиры. Девушка рассмеялась.

– Ты ж куртку не снял. Сидишь, преешь. Значит, под курткой что-то, – пояснила она.

Палево, устало подумал Петя, уронил голову на руки и вдруг заплакал. За пределами этой квартиры был сплошной капкан. Как ему нужен был сейчас надежный человек! Как хотелось ему разделить эту неподъемную ношу хоть с кем-нибудь. Ему не приходило в голову, что любой, кто так или иначе прикоснется к этой информации, будет обречен. Передельского распирало от желания вывалить все на эту хорошенькую девичью голову с мокрыми волосами, но он не знал, с чего лучше начать.