Игра одной актрисы - Анна Зимина

Я взлохматила волосы. Сморщившись, откусила кусочек мыла, рассасывая его во рту.

– Невкусно? – участливо спросил оборотень, с любопытством наблюдая за моими манипуляциями.

– Шам попобуй, – прошамкала я, протягивая ему пахнущий медом брусочек.

На самом деле было терпимо – иномирное мыло явно было натуральным, не воняло, как наше народное хозяйственное, да и мылилось неплохо. А мне того и надо.

Игор вежливо отказался, продолжая за мной наблюдать.

– Шешас нашнем, – прошипела я, чтобы не выпускать раньше времени изо рта пену. И быстро, пока не передумала, провела намыленной рукой по глазам, которые тут же немилосердно защипало. Полились слезы. Оставшийся кусок я решила прихватить с собой, сунув его в карман.

В следующий миг осторожно опустилась на пол, ногой целенаправленно вдарила по медному тазу, который с жутким грохотом покатился по каменному полу. Запрокинула голову, выгнулась и закричала, активно пуская пену изо рта.

Глаза резало от мыльной воды, слезы лились так сильно, что я едва видела, что происходит. Дверь распахнулась, в комнатку набились все, кто там был. Только бы не подошли ближе, только бы… Если кто-то внимательный почувствует запах мыла, то все…

Бестолково заметались люди, что-то закричал оборотень, падая рядом со мной на колени. Чьи-то руки прикоснулись к моему запястью, и я тут же выгнула его, помянув добрым словом фильмы ужасов, просмотренные мной в нежном подростковом возрасте. Я выгибала руки, кисти, скрючивала пальцы, жутко хрипела и выглядела вполне естественно. Напрягала мышцы так, что икру свело судорогой, отчего я взвыла еще громче.

– Это эпилепсия! У нее приступ… Она рассказывала! Воздух нужен!

Включился, наконец! Оборотень поднял мою тушку на руки. Я всячески усложняла ему жизнь, выгибаясь и хрипя, но он нес меня безо всякого усилия. Столько силы…

– Воды! Надо много воды! Где купальни?! И воздух! Все – уйдите! Сейчас умрет – Лод вас на лохмотья порежет! – кричал оборотень, расталкивая плечами всех, кто мешался и путался у него под ногами.

Я оставляла за собой клоки пены, пыталась что-то рассмотреть красными больными глазами и продолжала выгибаться.

– Я лекарь! Положи ее на пол, я посмотрю.

О боже, только не это! Взялся откуда-то в самый неподходящий момент. Но Игор не разочаровал и сориентировался, рявкнув так, что лекарь мгновенно заткнулся.

– У нее эпилепсия. Ты знаешь, что это такое и как это лечить? Если нет, уйди с дороги!

– Сюда, сюда! Тут купальни!

Чей-то размытый из-за моих слез силуэт вел нас вперед.

– Все – вон! Я присмотрю! Будете нужны – позову.

Игор уже хотел пинком закрыть дверь, как в нее пролезло знакомое лицо.

– Я присмотрю тоже. Я один, не помешаю, отойду в сторону. Воздуха тут много.

Чиит, будь он неладен.

И что тут скажешь?

Оборотень сгрузил меня на пол, и я со стоном скрючилась в позу эмбриона. Кусочек мыла во рту все еще пенился, и я пустила немного на пол.

– Нужна вода? Вот, на, тут мно…

И тишина. Я едва разлепила глаза. Оборотень, склонившись над лежащим Чиитом, бодро шустрил по его карманам. Затем подошел к двери и мягко, почти бесшумно, задвинул щеколду.

– Ты как?

Я встала, помотала головой и тут же подскочила к тазу с водой. Чуть не зарыдала от облегчения, смывая с лица мыло, набрала воды в рот, избавляясь от мерзкого привкуса.

– Ты его убил?

– Оглушил, скоро очнется… Быстрее, ну!

– Сейчас, секунду…

– Ну же! – рявкнул мне на ухо, отрывая от вожделенного таза с водой. Постоял секунду, активно принюхиваясь. Крутанулся, подошел к одной из стен. Провел пальцами по неприметному шву у самого пола. Стена провернулась полностью, и Игор едва успел отскочить.

– Идти сама сможешь?

Я закивала и шагнула в темноту прохода.

– Ты – за мной, – приказал оборотень, отстраняя меня. – Тут ловушки везде.

Я кивнула. Через пять острожных шагов позади послышался все тот же мягкий скрежет: дверь мягко встала на место.