Феечка во френдзоне - Дарья Гусина

— В западном крыле у нас дань истории, а тут мы все по своему вкусу отделали. Дизайнер показала проекты, Ника выбрала, — бизнесмен с гордостью посмотрел на дочь. — Угощайтесь. Мы недавно сменили повара. Посмотрим, что он тут начудил.

Я обратила внимание, что Ника была серьезна, молчалива, даже мрачна. Она почти не смотрела в сторону Никиты, а он, казалось, был занят исключительно своей тарелкой. Как странно.

За столом говорил только хозяин дома. Но и он вдруг осекся, уставившись в сторону дверей. Раскрыл рот и замер, чуть привстав.

Я обернулась. Там стояла Ксю, уже в первой ипостаси, подкрашенная, в бежевом брючном костюме, эффектно подчеркивающем бедра и бюст. Ее чудесные пшеничные волосы красиво лежали на полных плечах.

— Извините, — рассеянно сказала она. — Я, кажется, не туда попала.

— Кто вы? — выдохнул Лев Фрейз.

— Я… модель. Я в кастинге участвую. Нам сказали, что пора на ужин, и я… — метаморфка показала рукой на дверь.

— Модель? — изумленно произнес Фрейз.

— Ну да… только плюс-сайз модель, — Ксю зарделась.

— Твои ужинают в коттедже, — Ника подала, наконец, голос. — Горничные опять напутали, привели всю ораву в дом.

— Тогда я пойду?

Ксю шагнула к двери.

— Нет-нет! — взревел Фрейз. — Оставайтесь с нами. Там… там… пока дойдете — еда остынет.

— Вы очень добры, — с чувством произнесла метаморфка, окидывая взглядом роскошный стол.

За столом Лев Семенович не сводил с Ксю глаз. Временами, когда он видел, с каким аппетитом она поглощает содержимое тарелки (впрочем, ела метаморфка аккуратно и неторопливо), на лице его проступало непритворное умиление.

— Ты это видишь? — шепнул мне Серж, практически не шевеля губами. — Должно быть, кости приелись. Столько лет на одних мослах. А твоя соседка — аппетитная штучка.

Вампир договорил и осекся, поймав «ласковый» взгляд Ксю. Слух у метаморфки был не хуже, чем у меня. А Серж, видно, запамятовал, кто моя подруга.

— И давно вы в модельном бизнесе? — прокашлявшись, поинтересовался Фрейз.

— О, совсем недавно, — очаровательно улыбнувшись, ответила Ксю. — У меня был опыт демонстрации одежды в модных бутиках.

— Я уверен, что вы были очень востребованы! — с жаром заметил Фрейз.

Я усмехнулась про себя. Ну, учитывая единичное дефиле Ксю по шоу-руму Крис и долгие уговоры, метаморфка ни капли не солгала.

При виде ее ямочек Лев Семенович совсем разомлел. А Ника достала телефон, поставила его перед тарелкой и погрузилась в просмотр какого-то беззвучного показа мод. На экране мелькали английские субтитры. Видимо, блогерша ничего не заподозрила и посчитала вполне логичным, что Ксю, с которой Ника виделась в бутике, оказалась профессиональной моделью.

Я была рада, когда ужин закончился. Ксю упорхнула к себе. Я вдруг вспомнила, что не видела Олю и Валентину среди собравшихся перед ужином в гостиной девиц. Впрочем, они могли проявить больше интеллекта и не перепутать коттедж с особняком.

Ночью мне снилась какая-то исключительно противная ересь. Будто из темноты за окном на меня кто-то смотрит. Я чувствую взгляд, а проснуться не могу. Знаю, как хрупка деревянная рама и даже вижу момент будущего, когда стекло осыпается крошевом под ударом когтистой лапы. Вот и приснился жених невесте, не дай бог, конечно.

Утром я решила, что сон был навеян безостановочным шуршанием Чертика. Упорный чертогон пытался выбраться из пакета, но вампирья слюна не давала ему как следует развернуться, и в прямом, и в переносном смыслах.

А еще у меня в комнате обнаружился гость — кот Фавн. Должно быть, его впустила горничная. Роскошная тварюга притворялась, что спит в квадрате солнечного света, а сама поглядывала на Чертика. Как только я встала, Фавн запрыгнул на подоконник и начал громко орать, водя лапой по стеклу. Я решила, что он хочет подышать свежим воздухом и потянула за раму.

Ахнула: кот ловко перескочил на ветви вьюнка под подоконником, спустился по ним, как по ступенькам, и исчез в зарослях. Я облокотилась о подоконник и счастливо вздохнула. Ветерок, запах земли и зелени — сегодня лето однозначно запланировало чудесный денек.

Я была рада, что вырвалась из каменных джунглей. Нам, садовым феям, категорически не рекомендуется безвыездно оставаться в городах. В них мы слабеем и теряем связь с нашим эгрегором, коллективным биополем фей и фейри. Я всегда представляла его в форме дерева, потому что именно таким видела в книжках про фей: волшебная листва и кора, по которой можно прочитать человеческие судьбы.

В городе мне помогали Источник и частые поездки к родителям. Однако мама уже давно связала мою бескрылость и излишнюю, по ее мнению, привязанность к миру людей. Переубедить ее было невозможно.

— Эй! — услышала я и посмотрела вниз. Под моими окнами стоял Никита, бодрый, в джинсах и рубашке цвета хаки. — Иду оценить фронт работ.

— Не буду мешать, — благодушно отозвалась я, подставляя лицо солнышку.

— Это хорошо. Мешать не надо. Нужно помогать.

Скалясь во все тридцать два, парень продемонстрировал мне пару садовых перчаток. Вот черт! Я и забыла, что служу двум господам. Никите я говорю, что с огромным трудом устроилась к Нике персональным стилистом и покупателем, просто дорогу себе к месту зубами прогрызла. Нике я втюхиваю, что путем колоссальных усилий — в основном, вливания елея в уши — уговорила дизайнера взять меня к себе в помощники. Не завраться бы.

Признаться, от работы в саду я устала еще в детстве. Каждое утро выходных и каникул начиналось с обхода наших владений. Я разводила удобрения, дрессировала пикси, зачаровывала кротов и гусениц, вызывала дожди и разводила руками тучи. Поотлынивать не получалось никак, у мамы были свои рычаги давления. Поэтому я старалась побыстрее выполнить все поручения и вернуться в комнату, где меня ждали куклы и их наряды, журналы одежды, модные показы и уроки стиля по телевидению.

Я со вздохом махнула Никите рукой. Вспомнила, что не расчесывалась и не чистила зубы, и под заливистый смех парня с ойканьем скрылась в комнате. Застонала, увидев отражение в стекле. Это я с такой метлой на голове и отпечатком от подушки на щеке в окне торчала? Вот тебе и перешла к формальному общению с Жуковским!

Рванула к ванной, но потом застыла посреди комнаты и медленно вернулась к подоконнику. Что-то странное, мельком увиденное, но отпечатавшееся в голове, заставило меня похолодеть. Хоть бы мне показалось. Но снаружи на деревянном подоконнике красовались глубокие борозды: пять слева и пять справа. Они были совсем свежими — не успели потемнеть.

Форма борозд указывала на то, что тварь сидела, вцепившись когтями в дерево. Я уже видела такие следы — их оставляют вампиры в ипостаси летучей мыши. Очень большой летучей мыши. Или, скорее, в частичном обращении — слишком велики были у твари лапы.