Посох старой ведьмы - Михаил Бабкин

– Мрачновато, – Хозяйственный с подозрением окинул лестницу взглядом, – да и страшновато. Больше на западню смахивает. Тимка, держи пульт. – Боня вынул из кармана пластмассовую коробочку, сунул ее Тимке в руку, – прикрывай меня. А я, чуть что… – Хозяйственный многозначительно крутанул браслет.

– Знаю! Сообразно обстоятельствам. – Тим припомнил недавнее бонино высказывание.

– Точно, – Боня довольно хлопнул Тимку по спине, – умный ты, как сто четыре грызофеи! Пошли, – и встал на ступеньку. Тимка схватил его за руку и вовремя: неведомая сила подхватила их и понесла, но не по лестнице, нет, а прямиком в стену – сквозь свечи и канделябры, сквозь саму стену. Вокруг мелькали темные комнаты и ярко освещенные залы; проносились мимо и вниз темные люстры и мощные потолочные перекрытия – Тим и Боня летели сквозь них, словно замок стал нематериальным, воздушным. Или они сами превратились в привидения.

В глазах у Тимки зарябило. Но тут все закончилось: мальчик ощутил под ногами пол, вспышки света сменились ровным полумраком.

– О, уже приехали, – невозмутимо сказал Боня, – забавные у них тут лестницы! Скоростные.

Тимка протер глаза, отгоняя неприятную рябь и привыкая к тусклому свету. И когда зрение пришло в норму, вот тогда Тим понял, куда они прибыли.

– Лаборатория, что ли? – он с удивлением посмотрел по сторонам. – Точно, лаборатория!

Вдоль стен на громоздких стеллажах расположились самые разнообразные стеклянные и фарфоровые посудины: матовые бутылочки, баночки из голубого стекла, латунные реторты, мерные прозрачные стаканчики с делениями, малюсенькие колбочки и пузатые глиняные горшки с наглухо залитыми смолой горловинами. Посреди зала под жестяным коробом-вытяжкой высился необъятных размеров железный стол, плотно уставленный теми же баночками и ретортами. На столе тускло светила голубым пламенем громадная спиртовка, над ней в толстостенном стеклянном котле варилось что-то темное, вязкое и на вид весьма малоаппетитное. Резкий химический запах витал в воздухе: пахло то ли стиральным порошком, то ли резиновым клеем.

– Как ты говоришь – лаб… лаблатория? – Боня с отвращением зажал нос пальцами. – Не люблю лаблаторий. Чем они здесь так навоняли? Лягушек, что ли, жарили?

Тим и Боня направились к столу. За спиртовкой и булькающим котлом обнаружился растрепанный старик-алхимик с всклокоченной седой шевелюрой, в грязном, когда-то крахмально белом рабочем халате. Алхимик, ростом гораздо выше не маленького Бонифация, сидел на низкой табуреточке, уткнувшись подбородком в колени, и сосредоточенно смотрел сквозь прозрачный бок котла в кипящее варево, рассеянно прикусив палец и изумленно задрав кустистые брови. Словно увидел в котле невесть что. Терминатора, например.

– Э-э… послушайте, милейший! – Боня остановился в двух шагах от старика, попытался приветливо улыбнуться. – Нам нужен владелец замка. Э-э… не могли бы вы проводить нас к нему? Произошло некое досадное недоразумение, и мы оказались в этих местах не по собственной воле. Э-э… нас арестовали.

– Тихо там! – не отводя глаз от котла, рыкнул алхимик неожиданным раскатистым басом. – Во-первых, не провожу, потому что я и есть владелец замка. А во-вторых… Ложись! Сейчас рванет! – старик привычным, отработанным движением согнулся пополам и нырнул под широкий стол.

– А-а… э… – Боня от растерянности умолк; варево в котле угрожающе зашумело и вспенилось.

– Боня, ложись! – Тимка толкнул Хозяйственного плечом в бок, упал вместе с ним под стол. И вовремя – салютное «уф-ф-ф… ба-бах!» ошарашило Тимку. Крупные хлопья сажи посыпались на пол черным снегом; тягучие капли зеленой слизи бахромой повисли по краям столешницы.

– Не, – сказал Боня, флегматично ковыряя мизинцем в слегка оглохшем ухе, – не лягушек они тут жарят, нет. Они здесь, Тим, твои любимые бомбы секретно изобретают. Лаблаторные, – и закашлялся, наглотавшись мелкой сажи.