Чародейка на всю голову - Надежда Мамаева

Меж тем карла, как матерый дознаватель, прищурился. Видимо, печенкой чуя, что если в словах Дьяра истина где-то рядом, то ложь – еще ближе. Скривился, обхватив подбородок пятерней, и, почесав короткую густую бороденку, задумчиво протянул:

– Чё-то рожа мне твоя знакома. Токмо не пойму, где ее видел. Ты, часом, в шахтах Горняка не промышлял. Э?

Я бы могла сказать, где карла мог увидеть Дьяра. Портрет напарничка наверняка успел прогуляться по страницам всех имперских новостных листков. Но решила вновь воспользоваться самой надежной профилактикой проблем – молчанием. И не зря. Дьяр и тут, как истинный дипломат, сумел спрятать в рукаве карты нападения на противника.

– Чтобы из ваших цвергских шахт и кто-то из людей живым вышел? – иронично протянул напарник с таким намеком, что даже я поняла: в подземельях этого Горняка и Лара Крофт найдет себе из всех сокровищ только вечный покой.

– Уел, – фыркнул карлик. Но, сдается мне, мысли, где он мог столкнуться с Дьяром, из головы не выкинул.

Дьяр же, уводя разговор от опасной темы, сам пошел в атак… в смысле, задал вопрос:

– А ты-то что забыл в той кузне?

На мое удивление, цверг смутился. Ну или умело изобразил легкую растерянность. Но спустя пару секунд, пошамкав губами, все же признался:

– Руду хотел добыть. Цвергу же без нее никак. Без штанов можно. Да что там штаны – без кирки или молота. А без нее – непотребно. А тут, – он сделал широкий жест, показывая окрестности, – только болотная, не подгорная руда. А цверги с русалами, кикиморами и прочими жижниками издавна не в ладах. Вот и решил россыпь первородного железа, значится, у кузнеца умыкнуть. А тут вы приперлись… Думал, припугну – удерете. А пока пес за вами по двору гоняться будет, подберу самородки получше, – с этими словами он извлек из многочисленных карманов, которые были на его широких кожаных штанах, несколько ноздреватых камней.

– А зачем они тебе? – на правах прихватившей проклятие амнезийницы задала я вопрос.

– Мы, цверги, умеем не только с металлами говорить, но и преобразовывать их, во что нам потребно. Хочешь – в ключ, хочешь – в меч. За мгновение ока. Только для этого металл должен быть ни разу не кован. Первородный, значится. Рудный. И его хватить должно на задумку.

Я прикинула, что в таком случае – да, кража самородков была сродни тому, чтобы разжиться одновременно и оружием, и вообще за раз многими предметами первой необходимости.

Повисла пауза. Не знаю, кто о чем думал, а я мечтала после двух суток игры в убегалки-догонялки с местными дознавателями отдохнуть и выспаться.

Тишину разорвал карлик своим басовитым ворчанием:

– Ладно, раз уже отдохнули, давайте раскую вас, отдам долг и буду свободен от клятвы. Да и место здесь в низинке, далече от посада, не услышат звона.

Я лишь вздохнула и встала с земли, хотя по ощущениям – восстала из гроба. И побрела вслед за Дьяром. Цверг, несмотря на свой малый рост, передвигался, а по ощущениям – перекатывался, как перекати-поле под шквалистым ветром, очень быстро. И успел за считаные минуты отойти от нас шагов на тридцать. Так, что его макушка едва виднелась в траве.

И я, не удержавшись, прокомментировала дипломатические таланты Дьяра:

– Знаешь, кажется, я поняла, как ты сумел покорить столько темных земель и расчистить их от нежити.

– И как? – иронично вопросил напарник.

– Ты если не мог убить нечисть, то всегда мог с ней договориться и так виртуозно запудрить мозги, что она наверняка отступала сама. При этом свято веря, что не сдает позиции, а атакует. Просто в противоположенном от тебя направлении.

– Нашел! – ворвался в наш разговор крик Молоха.

Камень, который он приглядел, как нельзя лучше подходил для того, чтобы расковать цепь. Валун приподнимался над землей на полметра и порос с одного бока мхом. Мы сели по обе стороны от него, а цепь легла ровно по центру чуть покатой маковки булыжника.

У меня засосало под ложечкой. Внутри зарождалась тревога. Именно сейчас, в этот миг, я могла точно сказать, где проходит граница меж ней и страхом. Второй был сродни молнии, он прошивал от макушки до пят, впрыскивая в кровь адреналин, кортизол, дофамин. А тревога… она была другой. Подкрадывалась незаметно, как вечер, что приходит на мягких кошачьих лапах. И охватывала постепенно, поглощая все тело. И длилась, длилась, длилась. Мгновения, часы, дни, годы, выматывая ожиданием.

– Ну, с горными духами! – выдохнул цверг, внимательно вгляделся в цепь, словно та была живой, и, размахнувшись, ударил по ней молотом.

Металл ударил о металл, высекая искры. Скорее всего, был слышен и лязг. Только для меня все происходило в полнейшей тишине. Боль, прошившая от запястья до самого позвоночника, скрутила судорогой.

Увидев перед собой бледное напряженное лицо Дьяра, я заорала, не в силах терпеть. Дернулась назад и… не почувствовала натяжения цепи. Она расковалась. И едва я отлетела в сторону, как боль схлынула.

Вот только рука онемела и будто налилась огнем. А потом и вовсе вспыхнула.

– Все-таки промазал, – почесав затылок, произнес Молох, глядя на черное пламя, полыхавшее от кончиков моих пальцев до локтя.

Я же чувствовала, как оно буквально вытягивает из меня силы. И главное – я не могу этому помешать.

Осознание, что оно вот так может выжечь меня дотла изнутри, вытянув все, накрыло меня с головой. А за ним пришла и паника. А пламя меж тем все разрасталось, бесновалось. И я уже не видела ничего вокруг.

– Тиг, – прозвучал мягкий, но настойчивый голос. Такой знакомый. – Ты должна успокоиться.

Прикосновение руки к моему запястью. Осторожное и в то же время сильное, уверенное. Но главное – мужские пальцы были объяты точно таким же пламенем.

Я оторвала взгляд от своей горевшей ладони. Дьяр смотрел на меня пристально, твердо. И в диком море паники я зацепилась за этот его взгляд.

– Тиг, тебе досталась лишь капля моего дара. Это его всплеск. Постарайся взять под контроль свои мысли и чувства. И тогда пламя погаснет, перестанет тянуть из тебя силы.

А я не представляла. Как это – не паниковать, если сейчас я едва ли не первой напала на паническую атаку?

– Доверься мне. Прошу.

Звон болтавшихся обрывков разрубленной цепи слился с ревом пламени. Дьяр переплел наши пальцы, которые лизали языки черного огня. Взял мою ладонь в крепкий замок. И мне показалось, что я существовала в тот миг лишь там, где он ко мне прикасался.

Наши взгляды встретились. Он смотрел на меня пристально, не отрываясь. Так, словно я для него что-то значу. И это разозлило. Потому как я отчетливо помнила его «у меня есть невеста». И эта злость вытеснила страх. А с ним схлынуло и пламя.

А мы так и не расцепили пальцев.

– Фух! – голос Молоха ворвался в наступившую звенящую тишину. – Я уж думал, девка себя спалит.