План Арагорна. Хранители народов - Екатерина Бадещенкова

— Какова продолжительность жизни вашего народа? — задал я вопрос в лоб.

Эльф замер. Этот вопрос был для него неожидан. Он внимательно всматривался в меня.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Это у вас тут такая манера отвечать вопросом на вопрос?

— Каждый сам выбирает время, когда захочет уйти, но тогда и только тогда, когда выполнит свой долг.

— Долг? — Моя правая бровь поползла вверх.

Так у них тут еще и долги есть. Какие и перед кем?

— Почему ты задаешь такие странные для эльфа вопросы? — Сорантаэль напряженно выпрямился и впился в меня пытливым взглядом.

— Наверное, потому, что я не всегда был эльфом, — решился я на откровенность.

Сорантаэль несколько долгих мгновений сверлил меня взглядом. Было видно, что эта моя фраза для него сродни шоку.

— Ты не лжешь, — вынес наконец он свой вердикт. — Объясни, как это получилось.

— Если бы я еще знал — как, — вздохнул я. — Зашел в один лес в родном мире, а вышел в другом лесу, и даже не в родном мире, и даже не в родном обличье. Так понятно?

Повисло долгое молчание. Сорантаэлю, видимо, надо было отойти от неожиданного удара пыльным мешком, предательски нанесенного из-за угла.

— И кем же ты был до этого? — посопев носом, спросил он. — До того, как вошел в лес.

— Человеком, — тихо ответил я.

Слабое икание, донесшееся из кресла Сорантаэля, подтвердило, что он обладает хорошим слухом. Эльф нервно схватил кувшин, набулькал себе полный бокал и залпом выпил. Потом он с каким-то остервенением схватил экзотический фрукт и впился в него зубами.

— Мне всегда хочется есть, когда я нервничаю, — пояснил Сорантаэль в ответ на мой изумленный взгляд. — Расскажи мне о своем мире!

Ну, честно говоря, я ожидал какой-то реакции на мое признание. Не знал только, каким образом она будет проявлена.

Вздохнув, я начал рассказ. Конечно же я рассказал не все. Мне очень не хотелось показывать все неприглядные стороны нашего мира. В конце-то концов, это тот сор, который из избы не выносят. Зная о способности эльфов определять, правду ли им говорят, я, тщательно подбирая слова, постарался рассказать все то, что было в нашем мире хорошего, разумно дозируя негативные стороны.

Некоторые вещи, о которых я рассказывал, выходили за пределы понимания эльфа. Он просил пояснить то или иное понятие. Я неожиданно понял, что разговариваю-то на другом языке! Приходилось прилагать усилия, чтобы вспомнить, как произносятся те или иные слова, не говоря уже об особо развитой части нашего великого и могучего. Я поведал Сорантаэлю и об этом своем неожиданном открытии.

— Судя по всему, знание языка было тебе дано вместе с переносом в этот мир, — задумчиво изрек эльф. — Причем это знание было искусно вплетено в твое сознание. Интересно, кто это так постарался? И главное — зачем?

Видимо, Сорантаэль продолжал нервничать. Ваза уже несколько раз пустела и вызывалась с новым пополнением. Боюсь, что потом Сорантаэль будет страдать от переедания, хотя кто его знает, как у нас, эльфов, с пищеварением.

— Так значит, у вас люди являются доминирующим видом и других разумных у вас там нет? — задумчиво спросил Сорантаэль, когда я закончил свой рассказ.

— Нет, и судя по всему, никогда не было, — ответил я, посасывая из бокала изумительного вкуса вино.

— Не было? — фыркнул Сорантаэль. — А откуда тогда, разреши мне тебя спросить, о нас знают?

А действительно, откуда? Конечно, фантазия — это сила и может изобразить что угодно, при условии, что она есть. Но как она могла изобразить все так точно? Я, конечно, не всех тут повидал, только эльфов и орков, но эти были вылитые эльфы и орки. Ну, может, и не вылитые, но похожи, и очень.

— Ты мне можешь рассказать о других разумных, которые обитают в этом мире? — обратился я к Сорантаэлю.

— А! Разумные как разумные. Ничего особенного, — отмахнулся Сорантаэль. — Ты мне вот что скажи: почему ты, оказавшись тут, не остался человеком, как был, а приобрел наше, эльфийское обличье?

— А что? — немедленно ощетинился я. — Было бы лучше, чтобы я приобрел вид тролля? Я бы тогда вам тут такого наворотил, что мама не горюй! И насколько я знаю, вы к людям относитесь, мягко говоря, пренебрежительно. Я не прав?

— Ну-ну! — успокаивающе поднял руку Сорантаэль. — С троллями, знаешь ли, мы справляемся быстро. Конечно, при условии, что это в лесу, а не в горах. Там они сильны. Но мы-то в горы не суемся. Нечего нам там делать. А они в лес избегают лезть.

— А люди?

— Люди? — нахмурился Сорантаэль. — Люди… Они вызывают у меня тревогу. Они поделили землю на королевства. Не спросив при этом нашего мнения и согласия. Они дерутся со всеми и между собой. Плодятся с неимоверной скоростью. Живут недолго, но за это короткое время умудряются обрасти всеми мыслимыми и немыслимыми грехами. Они слабее всех, но умудряются не только выживать, но и побеждать. И среди них уже появились довольно сильные маги. Особую тревогу вызывает то, что часть их пошла по темному пути. Их называют некроманты. И с ними сотрудничают вампиры! Есть также среди людей и сильные воины. Например, на севере живет народ — с виду сущие орки, но они люди. Называют себя варварами. Так они варвары и есть.

— А гномы?

— Эти кроты? Они живут в своих норах и торгуют со всеми, кто может хоть что-то продать и купить. Правда, должен признать, строят они хорошо и с металлом умеют обращаться. Но что такое строительство и металл без вплетенных в самую их суть чар? Только мы, Перворожденные, можем это делать.

Сорантаэль самодовольно замолк. Потом снова устремил свой взор на меня.

— Но ты так и не ответил. Почему ты появился здесь в обличье эльфа?

Вот достал, а! И главное, я же не могу ему ответить, потому что сам этого не знаю.

— Да Арагорн его знает, — выпалил я, случайно вспомнив фразу Корниэля.

Брови Сорантаэля полезли вверх. Он уставился на меня так, как будто он старая леди, повстречавшая в собственной спальне привидение.

— Как ты сказал? — замирающим голосом спросил он. — Неужели этот тип уже и до вас добрался?

— Я не уверен, что мы имеем в виду одного и того же Арагорна, — осторожно высказался я.

— Если речь идет об Арагорне, то можешь в этом не сомневаться. Он может являться в разных видах, но суть его остается одной и той же. Ты уж мне поверь, — веско изрек Сорантаэль.

— Ага! Так он таки иногда является, — обрадовался я. — Может, он явится и мне? Хотя бы разок! Что-то мне сильно кажется, что я тут оказался не без его участия. У меня нашлось бы несколько ласковых слов для него. Да и то, что у нас называют рукоприкладством, тоже нашлось бы.

Сорантаэль поднялся из кресла и прошелся по веранде, потом задумчиво постоял у перил, рассматривая дивный вид города, раскинувшегося под сенью листвы гигантского дерева.