Лотерея - Вячеслав Кумин

Вперед привычно ломанулись «ледоколы», или те «крысы», в чью задачу входила нейтрализация охраны. Их нападение было настолько стремительно, что никто из охраны так и не смог выхватить свои пистолеты. Но без рукопашной заварушки на резиновых электрошоковых дубинках не обошлось, но и из нее «крысы» вышли победителями. На полу, распластавшись, валялось пятеро охранников и две «крысы», коих то и дело сводило судорогами.

— Живот, Табун, помогите им!

Напарники резко свернули в указанном направлении. Махов уже знал несколько приемов, как привести в чувство пораженного электрическим разрядом, и вместе с остальными оставшимися невредимыми «ледоколами» они привели друзей в норму.

Боевая группа ушла назад, уводя к спасительному люку пострадавших и потому сейчас бесполезных товарищей, а напарники вернулись к своим обязанностям — к грабежу.

Эрик уже привычно набивал свою сумку продуктами, сейчас отдавая предпочтение фруктам и овощам, когда отвлекся на крик отбивавшейся от «крысы» женщины, не собиравшейся так просто уступать свою сумочку.

— Ма?

Эрик подскочил к «крысе», но в маске он не узнал, кто это был.

— Отвали от нее! — сказал он, отталкивая «крысу» от своей матери.

— Ты чего?

— Ничего, это моя мать.

— И что? Ты знаешь закон «крыс», Живот, — прошлой жизни нет, мы сами по себе.

— Знаю, и тем не менее — отстань.

Закон выживания был прост и ясен. Подавшись в «крысы», следовало оборвать все связи с внешним миром, теперь стая твоя семья и никто более. Закон такой суровый потому, что любая связь с внешним миром одного члена могла привести к гибели всей стаи. Это проверено временем.

— Ладно, Живот, будь сейчас по-твоему, — отступил «крыса», решив что разберется потом, сейчас и без этого дел много, а времени мало и становится все меньше.

— Привет, ма! Это я — Эрик!

— Сынок? Эрик!

— Да!

— Но что ты делаешь? Куда ты запропастился? Мы так испереживались все!

— Крысятничаю!

— Что? — не поняла она.

— Подался в «крысы», ма. Не беспокойся, у меня все нормально… но мне нужно спешить, полиция уже выехала и скоро будет здесь.

— Может, тебе что-то нужно? — засуетилась мать.

— Нет. Хотя — да, но не мне, а одному приятелю, — заторопился Эрик, поскольку на улице прозвучала команда к отходу: «Шухер!»

— Что нужно-то?

— Лекарства.

— От чего?

— Понятия не имею. Он получил сильный удар в живот и сейчас совсем плох. Посмотри в сети, что это может быть, и купи чего-нибудь.

— Но как мне тебе передать лекарства?

— Хм-м…

Это действительно вопрос.

— Живот, шухер! — прокричал Табун.

— Уже иду! Никак, ма. Просто купи в аптеке, что рядом с баром, где я раньше работал, и оставь там. Я как-нибудь заберу.

— Но это же опасно!

— Не боись, ма, все будет пучком. Продавщица там нормальная, я думаю, ей можно доверять. Просто купи и оставь у нее. А я уж что-нибудь придумаю.

— А что ей сказать?

— Да ничего. Скажи, что придет человек и попросит то, что ты купила. Думаю, там не так часто оставляют покупки, чтобы что-то перепутать или забыть.

— Живот, живее!!!

«Крысы» уже прыгали в люк, и Шульц ожесточенно махал рукой, призывая почему-то замешкавшегося Эрика.

— Все, ма, пока.

Эрик набил консервами мешок и выскочил на улицу.

— Что ты там застрял?!

— С матерью разговаривал.

— Живот, если мы попадемся, то это будет по твоей вине!

— Я успел, Шульц, не надо так нагнетать. Все равно бы сейчас у люка толпились.

— Пошел!

Полицейские сирены звучали совсем близко. Махов бросил мешок вниз и исчез следом за ним в колодце. Последним, как всегда, шел Шульц.

— Все-таки постарайся в следующий раз так не задерживаться, Живот.

Эрик догадался, что Шульц, остыв и все взвесив, понял, что Живот был прав насчет того, что он успевал и никого не задерживал.

— Обещаю, что больше такого не повторится, — сказал Махов. — Но и меня можно понять: встретить мать и не переброситься парой слов, да еще и не защитить ее от нападения…

— Ладно, проехали, — махнул рукой Шульц и пошутил: — А то я сейчас расплачусь.