Красный вереск - Олег Верещагин

— Надо было патроны у ребят взять, — запоздало пожалел он. — Бог…

Что-то со звучным шлепком упало в грязь рядом. Олег обернулся и увидел слегка выступающий из жижи серо-зеленый бок гранаты. В метре от себя.

Он успел вжаться всем телом в грязь и открыть рот…

…Влажная тряпка прошлась по лбу, уменьшила боль. Олег открыл глаза. Богдан стоял над ним на коленях, выжимая оторванный кусок рубахи.

— В себя возвернулся! — обрадовался он, когда Олег моргнул. — Я часом боялся — все ж убило тебя!

— Где мы? — сквозь кашу, забивавшую рот, выдавил Олег. — Что со мной было?.. Ой, голова…

Богдан нахмурился и сел рядом, продолжая крутить тряпку.

— В плену мы, — ответил он. — Тебя одно гранатой стукнуло, я-то к тебе кинулся… ну и навалились, повязали…

— А ребята? — Олег пошевелился, повернул голову, схаркнул липкую кашу. Они лежали возле черных резиновых колес какого-то прицепа и несколько хангаров, похожих на Страшилу из "Волшебника Изумрудного города" в нелепых плащах, накинутых поверх доспехов, стояли неподалеку, направив на лежащих короткие копья, украшенные цветными хвостами.

— Не вытропили их, — Богдан оперся затылком о. колесо. Теперь, когда Олег

очнулся, он почувствовал себя спокойнее — все-таки не один… — Что будет часом, с нами-от?

— Выше нос, — Олег скривился и сел, — Худшее уже произошло — мы в плену. У вас тут есть какие-нибудь конвенции? По правам военнопленных или о несовершеннолетних? Нет? Жа-аль…

Часовые вытянулись, демонстрируя неожиданно хорошую выправку. Подошедший человек был явным славянином — тоже в плаще, но сидевшем куда более прилично. Однако глядел он на мальчишек, словно на отвратительных животных. "Хобайн? — подумал Олег. И вспомнил вдруг, что самыми страшными воинами турок были захваченные и воспитанные ими дети европейцев. — Похоже, хана."

— Бандиты, — удовлетворенно сказал между тем офицер. — Рад, что мы с вами сможем разделаться, как вы того заслуживаете!

Олег придержался рукой за колесо и заставил себя встать.

— Мы не бандиты, а партизаны. Мы защищаем свою землю.

— Молчать! — глаза офицера сузились. — С тобой разговор вообще будет особый — похоже, ты из наших мест! А пока на допрос со мной отправишься ты! — он ткнул в сторону Богдана, который побледнел так явственно, что офицер зло усмехнулся.

— Этот парень — только мой подчиненный, — упорствовал Олег. — Вам надо допрашивать меня…

— Молчать! — повторил офицер, указывая на Богдана хангарам. Еще двое из них

уткнули в грудь Олегу копья, и он смог только крикнуть:

— Держись, не бойся!

…Когда Богдана впихнули в палатку, где уже сидели несколько офицеров, он почти возблагодарил богов — тут было тепло и сухо. Мальчишка осмотрелся, потом переступил с ноги на ногу — на пол натекла лужа.

— Черт побери, — шевельнулся на стуле высокий офицер, не старый, но седой, — да это же мальчишка! Сколько тебе лет, горец?

— Четыренадесятая весна, — угрюмо, но без промедления ответил Богдан. Он решил не врать, по возможности. Было страшно, и страх не уходил.

— Какая разница? — резко спросил третий офицер, узколицый, похожий на лису. — Они все опасны, и чем моложе — тем хуже — потому что их еще не учили. Второй — тоже щенок, но между прочим я уверен, что именно он уничтожил группу Пестемеева и подстроил крушение вельбота штаба! Похоже, он вообще с юга и даже еще более опасен, чем этот дикарь…

— Хорошо, хорошо, — поморщился седой, — допрашивайте сперва этого…

— Имя? — качнул пальцем лисолицый.

— Богдан из племени Рыси, — мальчик старался твердо держаться на ногах.

— Кто командир… воевода твоего… твоей четы?

— Я… — мысленно Богдан попросил Дажьбога о помощи и отчеканил: — То я не отвечу.

— Этот, что с тобой, сказал, будто он твой воевода! — офицер встал на ноги и заложил руки за спину.

— Веснами он старше, потому и приказы приказывал, — пояснил Богдан. — А воеводой над нами не он.

— О чем он говорит? — весело спросил третий офицер, совсем молодой блондин, вдруг живо напомнивший Богдану дядю-стрыя(1.), погибшего зимой.

— У них жесткая система, — пояснил негромко седой, — второй пленный старше возрастом, поэтому назвался командиром.

1. Дядя со стороны отца.

— Численность вашей четы? — задал новый вопрос лисолиций.

— То я не отвечу.

— Что собираетесь делать?!

— То я не ведаю.

— Куда идете дальше?!

— То я не ведаю.

— Где останавливались в прошлые разы?! Кто помогал вам?!

— То я не отвечу.

Удар был очень сильным и неожиданным. Богдан отлетел к выходу и не упал только потому, что один из часовых ударил его прикладом в спину — Богдана бросило вперед, он рухнул ничком. Сел. Слизнул кровь, двумя струйками текшую из носа. Встал и выпрямился.

— Сколько чет выслало ваше сучье племя?! — прошипел офицер. — Говори, дикарь!

— То я не отвечу, — твердо сказал Богдан.

— Отвечай!

— Я на те вопросы отвечать не стану, — Богдан хлюпнул разбитым носом.

— Ваше племя имеет прикрытие с востока?!

— То я не отвечу.

— Послушай, — лениво сказал белокурый офицер, — ну что ты дурака валяешь? Тебе еще и четырнадцати нет. Отбарабань, что спрашивают, и поедешь в школу. Или ты боишься, что тебя расстреляют? Мальчишки твоего возраста вообще не имеют права умствовать в боевых действиях на любой стороне.

— А хобайны? — Богдан снова хлюпнул. Офицер засмеялся:

— Дети-хобайны?!Это же сказка времен восстания!

Богдан зажмурился. И вспомнил Славко, который, сгорая на костре, пел боевую песнь Рысей.

Он открыл глаза, и без страха взглянул на офицеров:

— Переветчики вы, перескоки, — презрительно сказал он. — А у нас коли беда у ворот — каждый мужчина клинок берет. Вот и весь вам сказ на ваш спрос.

— Значит, ты — взрослый мужчина и воин? — подался вперед лисолицый. — Ну что же

— тогда тебе не на что будет жаловаться…

…- Ты не похож на горца.

— Я горожанин, — коротко ответил Олег, гладя поверх голов допрашивавших.

— Откуда?

— Из Харианы, — вспомнил Олег одну из надписей на дедовом приёмнике. А вспомнив — испытал стремительный, похожий на падение в пропасть, ужас от того, как быстро и страшно для него все закончилось.

— Имя?