Принц Вианы - Дмитрий Старицкий

— Грязные руки в ране — это серьезно, — наставительно сказал я. — Это ведет к гарантированной gangrene.

— К чему? — переспросил сержант.

— К Антонову огню, — пояснил я.

— В конце концов, это твое здоровье, — вдруг сдался кантабрийский инфант.

Остальные командиры воздержались от каких-либо комментариев.

Однако на этом скандал — вернее, его последствия — не кончился.

Я вдруг обнаружил, что становлюсь эгоцентриком, как нормальный подросток. И все выверенные линии поведения, которые выстраивает старик, с легкостью сметаются спонтанным гормональным штормом юнца. В принципе, мне бы еще вылежаться — по-доброму недельку как минимум, но вот шило в заднице не дает мне спокойно лежать. Оттого и скандалю: чтобы по-моему было. Я окрестности осматривать желаю, а не в небо с носилок пялиться. В то же время понимаю, что дольше в замке оставаться не следует — недалеко до греха. Девочка первая не сможет удержать девственность в своем сосредоточии чести. А это будет тяжкое оскорбление гостеприимства. У нас совсем не та ситуация, чтобы врагов плодить.

Выскочил в коридор, а там слуг человек пять в разные стороны сразу порскнуло от моей двери. Я и дуэнью своей пассии в этой толпе углядел, как она, высоко подобрав юбки, быстро перебирала ногами в красных чулках по коридору в сторону башни. Только ударял в потолок стук от ее деревянных сабо.

Когда я вышел на свежий воздух, как раз во двор замка въезжали старший лучник сьера Вото и баронский слуга, верхами на мокрых лошадях. Они с утра самого наладились в разведку: проверить дорогу до реки и барку для нас в аренду разыскать. Видно, вечерней разведкой все же сержант был недоволен.

По моему повелительному жесту стрелок соскочил с коня и встал передо мной на одно колено. Повод его коня тут же принял баронский слуга.

— Встань, — приказал я.

Воин повиновался.

— Докладывай.

— Ваше высочество, барку арендовать удалось до самого Нанта, хоть и лишний час проторговались с хозяином. Только вот на борт можно взять всего двадцать четыре коня — больше в трюм не влезет.

— А люди?

— Люди поместятся все, и даже еще место останется.

— Молодец. Я тобой доволен. Только никому про лошадей не говори, — и добавил торопливо: — Кроме своего господина. Но и ему передай, чтобы он об этом не трепал.

Стрелок кивнул, показав, что все понял.

— Ступай — поешь чего-нибудь на кухне. Ускакали-то, наверное, еще до завтрака?

Пока мы беседовали, баронский слуга увел лошадей на конюшню. И разговора нашего не слышал. Двух коней придется бросить — жалко. Кроме двух рыцарских тяжеловозов под полный комплект рыцарской брони — дестриэров*, у шевалье и сьера, остальные кони были андалузской породы*, которая здесь ценилась, но нагружать этих коней чрезмерными латами не рекомендовалось. Максимум — простеганной попоной от стрел.

Кстати, а где мои латы, что-то я их не видел? И ведь не спросить никого прямо в лоб. Впрочем, дон Саншо также без шлема и рыцарских лат. Видно, из замка Паука сбегали мы с ним совсем налегке. Надо будет еще выяснить, что будет с нашими людьми, которые нас прикрывать там в воротах остались.

Подошли дон Саншо со сьером Вото.

— Вы уже в курсе, что двух лошадей надо будет бросить? — спросил я их.

— Не беспокойся, Феб, оставим их хозяевам в благодарность за гостеприимство, — ответил мне дон Саншо. — Денег с нас не возьмут, а вот от таких лошадей отказаться… не у каждого получится.

Сьер Вото только головой покивал в знак согласия и выразил общее мнение:

— Щедрый отдарок за два дня постоя.

— И когда дарить будем? — спросил я.

— А как только, так сразу, — улыбнулся дон Саншо. — Лучше всего непосредственно перед отъездом.

— Вы позволите высказаться, ваша светлость? — робко встрял в наш разговор сьер Вото.

— Говори, — поощрил его дон Саншо.

— Я так думаю, что лошадей надо подарить не барону, а молодой хозяйке, как только его высочество возложит на себя ее цвета и признает своей Дамой. Это будет куртуазней. Я готов отдать из своего копья белую кобылу. Какая лошадь будет выбрана второй на жительстве в этом шато, решайте сами, сеньоры.

— Ладно, отберите коней сами, но так, чтобы мне не было позорно за подарок принца. — Ну прям действительно как монарх повелел, причем людям не из моего государства.

Нахал.

Кто нахал?

А я и нахал.

Подбежала дуэнья моей пассии и проворковала, присев перед нами раскорякой в неловком реверансе:

— Ваши высочества, его милость господин барон велел передать, что обед будет накрыт в большой зале.

— Пошли, Феб, послушаем божеского соловья, — скаламбурил дон Саншо, направляя свои стопы в сторону замковой капеллы. — Заодно аппетит нагуляем.

После обеда все население замка собралось у парадного крыльца. Причем как-то все приоделись опрятнее и даже несколько празднично. Это касалось и слуг. Наши люди снова вздели на себя гербовые котты, которыми, как я уже понял, они гордились.

Барон, припадая на свою деревяшку, взошел по ступеням, ведя за руку внучку, которая по торжественному случаю была облачена в парадное платье из золотой парчи и светло-зеленого бархата. Глубокое декольте стыдливо прикрывала нижняя рубашка из полупрозрачной ткани, присобранная на шее в некое подобие фрезы. Само платье на спине застегивалось по новой моде — на крючки, а не шнуровку. Мне даже жалко стало девушку: все же стальной корсет и железные фижмы в сочетании с тяжелым текстилем в несколько слоев весили не меньше, чем рыцарский доспех. Зато гляделась она просто шахматной фигуркой.

На голове прекрасной Иоланты блестела в ярких лучах солнца жемчужная сетка, сделанная в виде шапочки, из-под которой ее волосы крупными локонами ниспадали на спину, закрывая ее до пояса.

Пара дам в ее окружении горделиво возвышались над толпой узкими коническими колпаками, с которых ниспадала длинная кисея. Все остальные представительницы прекрасного пола красовались разнообразными чепцами.

Слева от хозяев стоял, перебирая четки, патер Дени в неизменной холщовой рясе. И четки у него были деревянные, но как шепнули уже, привезенные с самого Иерусалима. По спокойному лицу падре казалось, что данное мероприятие святого отца совершенно не волнует. И весь он в горних сферах.

Мои люди и люди дона Саншо встали напротив лестницы в два ряда углом, оставив внутри этого построения место для меня, инфанта и рыцарей. Даже сержант встал в строй.

Я вздохнул — сам же напросился, теперь выкручивайся, — и твердо шагнул вверх по ступеням, звеня золотыми шпорами.

Поднявшись на площадку у парадной двери во дворец, я подошел под благословение священника, встал на одно колено и принял его.