Путь от змеиного хвоста - katss

и опечатали голыш, но после самоцветов как-то вяленько. В общем, шустрые товарищи, да… Опять куча подписей — похоже, всех участвовавших в разборе, — и печати всех цветов радуги. Стрешнев настойчиво попросил не задерживать занятых людей и наконец расписаться, что они всё верно посчитали в моем присутствии. Подставлять-де своих у них в департаменте не принято… М-да. Во-первых, с чего я вдруг "свой", а во-вторых, а чужих, типа, можно?

С пачкой разнообразных бумажек, регулирующих всё, что с меня честно поимели эти пройдохи, лейтенант повёл к другому лифту. Поднимались с приличным ускорением — к полу не прижимало, но лишняя тяжесть чувствовалась, да и уши закладывало. Вышли мы в светлом просторном пустом холле. Скорее, присущем больнице, чем полувоенной организации. За небольшим закрытым столом нас заученной лыбой на сорок зубов встретила тонкая девочка восточных кровей в чёрной униформе и вежливо поинтересовалась, что мы тут забыли. Не удивлюсь, если у неё ствол под столешницей… Но ответа не потребовалось: откуда-то вырулил полноватый лысеющий мужичок, радостно вскинул руки при виде нас и что-то настолько быстро затараторил секретарше, что я половину просто не поняла — зато та, видимо, прекрасно разумела сумбурный щебет своего начальства. Нам вновь дежурно улыбнулись и попросили озвучить свои данные, дабы занести в базу. А ещё оставить тут все свои вещи, не участвовавшие в приключении, сотовые телефоны и оружие. Барышня сурово глянула на моего сопровождающего, типа, да, я знаю, что оно у тебя есть! А потом пройти через вон тот детектор. Потому что правила такие. Просьбу поставить телефон на дозаправку, ибо очень надо, на удивление удовлетворили без возражений, указав на блин бесконтактной зарядки, встроенный в конторку. В итоге сумка отправилась в прозрачный контейнер, жестом фокусника вытащенный девушкой откуда-то из-под стола. Как и два пистолета Стрешнева, несколько ножей, запасная обойма в количестве шести единиц и ворох металлической мелочёвки из карманов… Мать моя…

Рамка детектора, хвала всем богам, не пиликнула, а то я боюсь представить, что ещё прячется в безразмерных карманах лейтенанта. Бодрый мужичок представился как Иннокентий Павлович Житов. И он очень рад приветствовать именно меня, именно сегодня у себя в лаборатории!… Сейчас меня отправят в специальный бокс, где мне придётся отдать остатки своей одежды для исследования, пройти дезинфекцию, а затем уже меня проведут в саму святая святых — для забора анализов, первой помощи, если таковая понадобится (что они там собираются делать при дезинфекции, чтоб потом меня откачивать?! Ах, я не так поняла, имеется в виду врачебная помощь после моих приключений…) и опроса. Стрешнева же не очень вежливо попросили обождать в приёмной на специальном стульчике.

В общем, в стерильном безликом боксе разделась, сложив все шмотки — в том числе и честно выданные Стрешневым — в специальные пакеты, передала их в руки любезной медсестричке, внимательно наблюдающей, чтобы я ничего себе на память не оставила, видимо… Оная девчуля и загнала меня в специальный душ с сильным запахом хлорки и кипятком, где я рисковала получить удар от внезапного теплового расширения. Но бог миловал. Выбралась из скороварки красная как рак, подозревая местных эскулапов в запрещённых опытах над разумными. Зато без начинающихся соплей.

Думала, всё! Ага, счас… Меня засунули во второй бокс, где под напором окатили раствором с просто конским содержанием соли. Вы, блядь, охренели?! На распаренную кожу… "Если б у меня ещё ожоги оставались!…" — мелькнула страшная мысль… Это же кошмар наяву. А предупредить хотя бы глаза прикрыть не судьба??? Что дальше? Щёлок? Святая вода? Экзорцизм? Торжественное аутодафе?

В третий бокс меня, бешено вращающую глазами и слабо мычащую, запихивала уже другая медсестра, что-то приговаривая про то, что больно больше не будет… Живодёры, а!… Тут окатило относительно тёплыми, пузырящимися струями, после которых в воздухе явственно чувствовалось перенасыщение кислородом.

Затем меня, голую, заставили пройти по какому-то коридорчику с потоком горячего сухого воздуха и мерцающими синими стенами, выдали тонкий медицинский халатик гораздо выше колен с завязками на спине, быстренько обрядили в него и бумажные тапочки. Ну а уже затем, всю такую красивую, выпустили в большой мир. Под взгляды десятка мужиков учёной наружности. Миленько…

Тот самый добрый доктор Житов вежливо проводил под руку до мягкого кресла в середине кабинета, усадил, похлопал покровительственно по плечу и сообщил, что вот теперь меня только опросят о происходившем в обоих зачищенных порталах, и потом я буду свободна. От их внимания. Далее на моё внимание начнут претендовать люди в погонах этажом выше… Надеюсь, голую задницу мне дадут прикрыть, прежде чем отправят на поиски новых приключений? А то от этого клуба анонимных анонимов всего можно ожидать.

Профессора или доктора наук — там фиг разберёшься — вдумчиво и подробно записывали мой рассказ, попутно задавая тонну уточняющих вопросов. На некоторые я могла ответить, что-то толком не вспоминалось… Но в целом товарищи были удовлетворены. Нацедили с меня стакан крови, выстригли клок волос на затылке (по-моему, несколько с корнем выдрали), поскоблили кожу, ещё по мелочи потёрли тут и там, сюда плюнь, туда покашляй… И, наконец, упаковав и подписав все образцы, отвалили в закат, оставив напротив меня молоденького докторишку с добрыми глазами.

— Простите, Василиса Владимировна, но я ещё ненадолго займу ваше внимание. Мне необходимо провести психологическое интервью. Всё-таки вы подверглись большому стрессу за последние несколько дней… — Ага. Нет, я их понимаю, мало ли? Дамочка кукушкой поехала от перенапряжения? — Всего несколько вопросов для понимания происходящих с вами изменений…

— Конечно. Задавайте. — Раньше сядем, раньше выйдем.

— Чувствуете ли вы сейчас боль, озноб, судороги и тому подобное? — бодренько протараторил начинающий мозгоклюй.

— Нет. — Чувствую усталость. Голод и надобность уединиться в комнате с белым другом…

— Не беспокоят галлюцинации?

— Нет. — Интересно, как он себе представляет ответ на этот вопрос? Вчера приходил розовый слон, просил три кило кокса?… И Зелёный Крокодил Чебурашку в море утопил?

— Сонливость?

— Нет. — Ещё одна отметка в бумажке.

— Головные боли? Посторонние шумы? — с какой-то даже надеждой спросил почётный халатоноситель.

— Нет, — чувак, мне правда жаль тебя разочаровывать, но что поделать… Даже если б они были — я слишком хочу отсюда выйти! А значит, я отсюда выйду. Скоро.

— Есть ли заметные изменения в визуальном восприятии окружающего мира? — мужик кивнул на два лежащих на столе мячика. — Какой формы данные объекты?

— Сферообразной. Но не берусь утверждать, что идеальной.

— Назовите их цвета.