Клинки сверкают ярко - Илья Новак

— Меня волнует эта нижняя защита, — подал голос Макинтош. — Джанки, вы обещали…

Я перебил:

— Хорошо, хорошо. Сказал же, использую Червоточину три раза. Еще что?

Дакот шумно вздохнул и открыл рот, но потом передумал. Салга уставился на него, я тоже.

— В чем дело, Дак?

— Не, командир.

— Давай, спрашивай. Лучше сейчас, пока тихо.

— Не, все нормально. Все ясно.

Салга отвернулся. Я перевел взгляд с одного эплейца на другого:

— Ладно, нормально так нормально. Еще что?

Карлик поднял маленькую ручку.

— Да, Ат?

— Я могу управлять Ланчи с большого расстояния. У нее-то шкура бронированная, ей гномьи клинки до фени, но я…

— Так что ты предлагаешь?

— Надо, чтоб меня не Ланчи несла, а кто-то из вас.

Я окинул их всех взглядом. Каменные не годились — они буду разбираться с гномами. Лоскутер тоже, он охраняет меня и Макинтоша. Эльф? Я покосился на него. Атлас был гораздо тщедушнее меня, к тому же я не настолько ему доверял. Хотя у него дротики, а я вообще без оружия…

— Хорошо, Ат, сними корзину. Я тебя понесу. Еще вопросы?

Они молчали.

— Так, ладно. Теперь заткнитесь все.

Я не стал переворачиваться на спину, а встал на колени так, чтобы база оказалась перед глазами, поднял руку с глиняным кувшинчиком и — вошел в Патину.

Окружающее изменилось, а кувшин так и остался кувшином. Я направил горлышко в сторону Башни и «хрустального склепа» в толще ее стен.

Из кувшина вырвался сполох эссенции, словно клуб розового дыма.

За ним показалась маленькая плоская головка.

Тонкая шея изогнулась, почти разумные глаза взглянули на меня, затем на Башню.

— Сделай свое дело! — приказал я.

Обычно они тихо шипят, и потому хорошо настроенная защита иногда может определить их. Но эта двигалась бесшумно.

Аскетская Червоточина устремилась вперед, одна голова, вторая, третья… Длинное тонкое тело, все покрытое черными крапинками, разделялось на множество — если верить словам Шажка Ребиса, то на двести пятьдесят два. Они бесшумно протянулись к Башне и опутали ее.

Я вышел из Патины.

— Спускаемся.

Один из камелопадов внизу громко фыркнул.

— Вага, Герон, проверьте, — приказал я.

Близнецы глянули на Дакота, тот кивнул, и они, выхватив из ножен клинки, сбежали вниз по склону мимо лярвы и удивленного Ата, который как раз брел к нам с корзиной в руках.

Мы все развернулись лицом в ту сторону, где стояли камелопады.

— У вас сколько стрел? — спросил я, и Салга ответил:

— По пять десятков у каждого.

— Ат, а шкуру Ланчи стрела из эплейского самострела пробьет?

— Не, Джанки, что ты… — Он протянул мне корзину. Я сунул ее за спину и принялся застегивать ремни под мышками и на поясе.

— Ты хоть не тяжелый?

— Как перышко, Джа, как перышко…

Внизу опять фыркнул камелопад. Салга вскочил со взведенным самострелом в руках, вглядываясь в темноту. Шумно выдохнул и опустился на колени, когда увидел поднимающихся близнецов.

— Ничего, — пробурчал Вага, останавливаясь возле нас. — Никого там нет.

Ат тем временем, натужно сопя, забрался в корзину. Он и вправду был легким, словно ребенок. Я приказал:

— Спускаемся к подножию этого бархана. Сопение карлика над моим ухом смолкло — он вошел в Патину, чтобы управлять Лярвой.

Мы стали спускаться, загребая ногами песок. Свечение от базы разливалось ровной пеленой. Шорох песка смолк, когда мы остановились у подножия бархана, и наступила полная тишина.

— Эге, красивые… — отрешенно прошептал вдруг карлик мне в ухо. — Змейки, змейки, много их. Съедают малиновые искры. Красивые…

За барханом снова фыркнул камелопад. Я вошел в Патину.

И сразу увидел первую «сигналку». Веревка, сплетенная из толстых волокон, будто пропитанных каким-то жирным маслом, висела низко над песком. Оба ее конца терялись в свечении эссенции. Я подошел к ней ближе, остановился и спросил:

— Видишь?

— Вижу, — откликнулся аналог Ата. — И другие вижу. Вон и вон…

В разных местах среди ровного свечения эссенции выделились более яркие пятна. Дальше высилась Башня, в ее стенах горел «хрустальный склеп», по которому плясали малиновые искры. Вслед за этими искрами двигалось множество тонких, почти незаметных тел.

— Проведешь мимо ловушек Ланчи?

— Конечно, Джа. Ты другими командуй.

Я вышел из Патины и сказал остальным, уже остановившимся рядом со мной:

— Здесь «сигналка». Вот здесь… — Я нагнулся, проводя ладонью над невидимыми в реале волокнами. — Зацепим ее, и поднимется такой вой, что недомерки со всего континента сбегутся. Значит, теперь мы осторожно поднимаем ноги и переступаем через нее, ясно?

Они кивнули. Показывая пример, я широко шагнул и остановился по другую сторону ловушки.

— Давайте.

Через «сигналку» перешли все, и я вновь проник в Патину. Дальше были два «кактуса», «горючие слезы», еще одна «сигналка» и «шееломка».

— Выстроиться в ряд, — приказал я, вернувшись в реал. — Идти друг за другом так, чтоб дышать в затылок переднему. Лоск, ты за мной.

Я пошел вбок, огибая первую ловушку, потом провел их между двумя другими. Позади всех топала лярва — когда надо, перебиралась через ловушки, когда надо, обходила их.

— Хорошо, — сказал я, останавливаясь и смахивая пот со лба. — Теперь осталась только одна «шееломка», а дальше будет пустой участок до самой стены. Все нормально? — Я оглянулся.

Лоск, за ним Макинтош, потом Дакот, Салга и близнецы.

— Стрелка уже на кресте, — произнес Атлас, пряча хронометр. — По-моему, им пора появиться…

Я поднял руку, и он умолк. Показалось или там в самом деле какой-то шум?

— Лоск, трубу…

Эльф протянул мне ее, я поднес окуляр к глазам и отпрянул от неожиданности — передний из процессии гномов, казалось, был прямо передо мной.

— Еще одна ловушка, и все, — зашептал я. — Обходим ее, быстро. Залегаем слева от ворот. Они уже близко…

Повернувшись, я шагнул вперед. Оставалась последняя «шееломка», но я из-за того, что вертелся на одном месте, теперь точно не помнил, где она. То есть примерно я это знал, но…