Волшебное окно - Дэйв Дункан

Рэп пожал плечами.

– Нечего тут рассказывать. Мои родители умерли. Я работаю на короля. Я хотел бы остаться у него на службе и когда-нибудь стать воином.

Джалон покачал головой.

– Я могу сказать по твоему лицу, что ты не все рассказал. Я не хочу лезть в чужие дела, но твой нос выглядит никак не по-краснегарски.

Рэпу показалось, что это и называется лезть в чужие дела.

– У тебя каштановые волосы, – задумчиво добавил Джалон. – У жителей Краснегара они или светлее, или темнее. Даже при смешанных браках не бывает такого цвета. Серые глаза. Значит, твои родители откуда-то издалека. Из Сайсанассо, мне кажется. Ты – фавн.

– Моя мать была из фавнов, господин. Мой отец – джотунн.

– Расскажи о них! – Джалон, жуя фазанью ножку, перевел на Рэпа свой странный мечтательный взгляд. Правда, в тот же миг мечтательность исчезла, а глаза засветились неподдельным интересом.

Рэп не понимал, какое Джалону дело до этого, но менестрель был другом короля, следовательно, королевский слуга должен был относиться к нему с уважением.

– Мой отец плавал на корабле, который совершал набеги на селения далеко на юге. Они занимались работорговлей. Продавать людей, захваченных в плен, оказалось очень выгодно. Моя мать бьша одной из пленниц, но она понравилась отцу, и он оставил ее себе. Позже он поселился в Краснегаре и стал плести сети.

Джалон задумчиво кивнул.

– Он был капитаном корабля?

– Нет, простым матросом, сэр.

– И что с ним случилось?

Вот уж это совсем не касалось менестреля! Но все же Рэп ответил:

– Он сломал себе шею. – Юноша не скрывал горечи. Может, хоть это заставит Джалона устыдиться своего любопытства? Нет, не заставило.

– Как?

– Он свалился с причала как-то ночью. Может быть, хотел нырнуть, но вода в гавани замерзла. Он был пьян. Так что я отнюдь не благородного происхождения, сэр!

Джалон не обратил внимания на его сарказм.

– Значит, это был не он.

Несколько минут он молчал, что-то обдумывая. Рэп недоумевал, что могло значить его последнее замечание.

– Ну а твоя мать, эта рабыня, которая не бьша продана, как другие… она принадлежала всей команде или только твоему отцу?

– Что?!!

Джалон улыбнулся с извиняющимся видом и вытянулся на земле, опираясь не локоть.

– Постарайся понять меня, дружище Рэп. Я не очень опытен в таких делах. Я знаю людей, которые сделали бы это лучше. Но я чувствую, что здесь что-то кроется… Я много путешествовал, я видел и слышал много такого, что тебе неизвестно. Я был в Сайсанассо. Там джунгли, жара, нездоровый климат. Фавны имеют широкие, довольно плоские носы и загорелую кожу – темнее, чем у тебя, и еще у них курчавые каштановые волосы. Так что твои волосы – это компромисс. Или аргумент? – усмехнулся он.

Рэп улыбнулся так вежливо, как только мог, и промолчал.

Вдалеке заржал Огненный Дракон. Солнечный Луч тотчас же отозвался, и Рэп повернулся, чтобы прикрикнуть на него. Конь грустно вздохнул и вернулся к траве.

Джалона это позабавило.

– Говорят, что фавны умеют прекрасно управляться с животными.

– Тогда это все объясняет. Менестрель кивнул.

– Все смотрители императорского зверинца – фавны. Большинство конюхов – тоже.

Рэп когда-то расспрашивал моряков о фавнах, но об этом ему никто не говорил.

– Что еще вы можете о них рассказать? – спросил он. Джалон вытер горлышко бутылки и протянул ее Рэпу.

– Говорят, они миролюбивы, но могут быть опасны, если их разозлить. Иначе они не были бы людьми, – засмеялся он. – Люди любят приклеивать ярлыки. Говорят, что джотунны крупные и воинственные, а посмотри на меня!

– Действительно! – Трудно было представить себе менее воинственного человека, чем этот изящный светловолосый менестрель. Рэп смущенно кашлянул.

– Это тоже вполне объяснимо. Я стараюсь не упоминать об этом в северных землях, но во мне течет кровь эльфов. Попадая же в Илрэйн, я, конечно, извиняюсь за моих джотуннских предков. Я не могу сойти за эльфа.

Рэп никогда не встречал эльфа. Он слышал, что у них необычные глаза.

– Так что нет ничего плохого в небольшом скрещивании! – закончил Джалон неожиданно твердо.

– Ничего, – ответил Рэп, отхлебывая немного вина. Он не любил вино. И если нет ничего зазорного в том, чтобы быть полукровкой, то почему менестрель возвращается к этому снова и снова? Может быть, он рассказывал о своем родстве с эльфами, чтобы Рэп почувствовал себя непринужденнее?

– Фавны… – бормотал Джалон. – Да, еще у них обычно очень волосатые ноги. – Он посмотрел на ноги Рэпа, торчащие из слишком коротких штанин, и усмехнулся, когда Рэп гневно вспыхнул. Он опять начал говорить, словно бы размышляя вслух. – Краснегар – нелегкое место для житья, но и не хуже Сайсанассо, я думаю. Сколько тебе было, когда твой отец погиб?

– Около пяти.

– Да перестань меня бояться, Рэп! Я всего-навсего менестрель. Можешь дать мне в челюсть, если захочешь. А что потом случилось с твоей матерью?

Рэп нахмурился. Он повернулся, чтобы посмотреть на лошадей. Огненный Дракон щипал траву, значит, игра пока не возобновилась.

– Король взял ее в замок, – ответил он наконец. – Она оказалась прекрасной кружевницей. Думаю, именно она плела те сети, которые отец продавал. А через пять лет она умерла от лихорадки.

Джалон перекатился на спину и посмотрел на небо.

– У тебя нет братьев или сестер? Рэп отрицательно покачал головой. Некоторое время менестрель размышлял.

– Что за человек была твоя мать?

– Любящая!

– В этом, Рэп, я не сомневаюсь. Не расскажешь ли еще чего-нибудь?

– Тут не о чем рассказывать! – Рэп начинал терять терпение, и сознание этого только ухудшало дело. Джотунны славились своим крутым нравом, а Рэп был наполовину джотунн, так что он всегда старался держать себя в руках.

Джалон вздохнул.

– Ты не спросил, как я узнал твое имя.

– И как же вы его узнали?

– Ну, вчера оно звенело по всему дворцу. В королевской семье произошла большая ссора. Примерно неделю назад какой-то ненормальный возница проехал по дамбе во время прилива, что в принципе невозможно. Кажется, король приказал ему уехать, а он воспринял приказ чересчур серьезно, не подумав о собственной безопасности.

Сердце Рэпа упало. Он надеялся, что его глупая неосторожность пройдет незамеченной, но Лин был таким болтуном! Да и рыбаки на баркасе все видели.

– Это было не во время прилива! – возразил он. Джалон не обратил внимания на возражение.