Перси Джексон и Море чудовищ - Рик Риордан

— Аннабет не любит циклопов. Так… ты не хочешь, чтобы я отправился с тобой?

— Дело не в этом, — произнес я не вполне искренне. — Ты нравишься Аннабет. Правда.

В уголках глаза у него появились слезы.

Я вспомнил, что Гроувер, как все сатиры, умел читать человеческие чувства. Может, и циклопы обладают такой же способностью?

Тайсон сложил свои детали в промасленную тряпицу. Потом лег на койку и прижал узелок к груди, как дети прижимают к себе плюшевого мишку. Когда он отвернулся к стене, я увидел странные шрамы у него на спине, будто кто-то проехался по нему трактором. В тысячный раз я задумался над тем, кто мог так его искалечить.

— Папа всегда заботился обо м-м-мне. — Тайсон шмыгнул носом. — А теперь… мне кажется, что он сердится на меня… что я циклоп. Зря я родился.

— Не смей так говорить! Посейдон признал тебя, разве нет? Значит… он заботится о тебе… и еще как!

Голос мой задрожал и прервался, когда я подумал, что все эти годы Тайсон прожил на улицах Нью-Йорка в коробке из-под холодильника. Как он мог после этого думать, что Посейдон заботится о нем? Какой отец допустит, чтобы такое творилось с его ребенком, даже если этот ребенок — чудовище?

— Тайсон… Лагерь будет тебе хорошим домом. А остальные привыкнут. Обещаю.

Тайсон вздохнул. Я ждал, что он еще что-нибудь скажет. Потом понял — он уже спит.

Я лег на спину и попытался сомкнуть веки, но глаза не хотели закрываться. Я боялся, что мне может снова присниться Гроувер. Если это злополучное родство душ, эмпатическая связь — правда… то если что-нибудь случится с Гроувером… проснусь ли я вообще?

В окно светила полная луна. Издали доносился шум прибоя. Я ощущал нежное благоухание клубничных полей и слышал смех дриад, которые охотились в лесу на сов. Но что-то было не в порядке и в ночной тьме — болезнь Талии распространялась по всей долине.

Сможет ли Кларисса спасти Холм полукровок? Тут же я подумал, что у меня возникли бы серьезные трудности с получением почетного знака «Лучший в лагере» из рук Тантала.

Выбравшись из кровати, я быстренько оделся. Схватил пляжное одеяло и вытащил из-под койки упаковку с шестью бутылками колы. Употребление колы запрещалось правилами. Не позволялось вообще проносить внутрь закуски и напитки, купленные вне лагеря, но, если поговорить с нужным парнем из домика Гермеса и заплатить ему несколько золотых драхм, он тайком мог притаранить практически все из ближайшего магазина.

Выходить из домиков после объявления комендантского часа тоже запрещалось. Если б меня поймали, то я нарвался бы на крупные неприятности, либо меня сожрали бы гарпии. Но я хотел увидеть океан. Рядом с морем мне всегда становилось легко. И голова работала лучше. Я вышел из домика и направился к берегу.

* * *

Расстелив одеяло у полосы прибоя, я с характерным хлопком открыл банку колы. По какой-то причине сахар и кофеин всегда успокаивали мой перевозбужденный мозг. Я попытался придумать, что же сделать, чтобы спасти лагерь, но в голову ничего не приходило. Хотелось, чтобы Посейдон поговорил со мной, дал какой-нибудь совет.

Ясное небо было усыпано звездами. Одно за другим я отыскивал созвездия, которые показывала мне Аннабет, — Стрелец, Геракл, Северная Корона, и тут рядом раздался голос:

— Красиво, правда?

Я едва не поперхнулся газировкой.

Около меня стоял парень в спортивных нейлоновых шортах и футболке с надписью «Нью-йоркский марафон» — худощавый, подтянутый, черные волосы с проседью и хитрая улыбка. Он показался мне отдаленно знакомым, хотя я не мог понять откуда.

Первое, что мне пришло в голову, — этот малый решил пробежаться ночью по пляжу, сбился с пути и оказался на территории лагеря. По идее, это не должно было произойти. Обычные смертные не могли проникнуть в долину. Впрочем, поскольку волшебное дерево умирало, ему, вероятно, удалось как-то проскользнуть. Но почему посреди ночи? И вокруг нет ничего, кроме фермерских угодий и государственных заповедников. Откуда же взялся этот парень?

— Можно к тебе присоединиться? — спросил он. — Вот уж сколько веков не могу посидеть спокойно.

Теперь все стало на свои места… странный парень, явившийся глубокой ночью неизвестно откуда. Здравый смысл подсказывал: надо бежать, вопить, звать на помощь и так далее. Но незнакомец вел себя так дружелюбно, что я даже не испугался.

— Да, конечно, — сказал я.

— Твое гостеприимство вызывает доверие, — улыбнулся незваный гость. — А, я вижу кока-колу. Можно?

Сев на другой край одеяла, он со щелчком открыл банку и сделал глоток.

— Ах, какая благодать! Тишина и покой…

В кармане у него зазвонил сотовый.

Незнакомец вздохнул. Он вытащил свой телефон, и у меня глаза полезли на лоб, потому что тот был весь окутан голубоватым свечением. Когда он вытянул антенну, возле нее появились два существа — две извивающиеся зеленые змейки размером не больше дождевого червя.

Но мой странный гость словно бы не замечал их. Он взглянул на дисплей и чертыхнулся.

— Пришлось взять это с собой. Подожди секунду… — затем уже в трубку: — Алло?

Он молча слушал своего собеседника. Змейки так и вились возле антенны, у самого его уха.

— Да, — сказал незнакомец. — Слушай, я знаю, но… меня не волнует, что его приковали к скале и стервятники клюют его печень, если у него нет номера квитанции, мы не сможем установить, где находится посылка… Дар человечеству, великолепно… Ты знаешь, сколько таких даров мы доставляем… О, не обращай внимания. Слушай, просто свяжи его с Эрис из таможенной службы. Мне некогда. — Он отключил телефон. — Прошу прощения. Ночные экспресс-поставки, невероятный ажиотаж. Итак, я говорил…

— У вас змейки на телефоне.

— Что? О, они не кусаются. Скажите «здрассьте, Джордж и Марта».

«Здрассьте, Джордж и Марта», — передразнил скрипучий мужской голос у меня в голове.

«Не будь язвой», — сказал женский голос.

«Имею право, — возразил Джордж. — На самом деле всю работу делаю я».

— Опять пошло-поехало! — Темноволосый сунул телефон обратно в карман. — Итак, на чем мы остановились?.. А, да. Мир и покой.

Скрестив ноги, он посмотрел вверх, на звезды.

— А мне уже так давно хочется расслабиться. Но еще с того времени, когда только изобрели телеграф, — все бегом, бегом, бегом. У тебя есть любимое созвездие, Перси?

Меня все еще одолевало любопытство насчет тех двух зеленых змеек, которых незнакомец запихнул в карман, но я сказал:

— Ну, наверное, Геракл.

— Почему?

— Наверное, потому, что ему то везло, то не везло. Даже хуже, чем мне. От этой мысли становится как-то легче.

Мой собеседник хмыкнул.