Сотник. Не по чину - Евгений Красницкий

– Могу теперь ни за себя, ни за детей не опасаться.

Мишка гулко сглотнул и шумно втянул носом воздух.

– И братьям о твоей доблести и разумности расскажу, – медоточивость голоса Агафьи превысила все мыслимые границы, – и воеводу Погорынского извещу о благодарности за прекрасное воспитание сына…

– В-внука… ваша светлость… – В последний момент удалось удержаться от соблазна подпустить слезу в голос, но кто-то из близнецов-«пажей» растроганно шмыгнул носом и негромко звякнул кольцами доспеха.

– Внука? А батюшка твой?

– Десятник Старшей дружины Погорынского войска Фрол Лисовин пал в сече на Палицком поле… – К концу фразы Мишка понизил голос почти до шепота.

– Так ты сирота… – Княгиня подалась вперед и подняла ладонь, как бы собираясь погладить Мишку по голове, но сдержалась.

«Разрыдаться, что ли? На грудь ей… или лучше к коленям припасть? Нет, перебор, пожалуй, получится…»

– И ты преодолел все испытания, тебе ниспосланные, сотником стал…

Княгиня разливалась соловьем, Мишка делал вид, что не знает, куда деваться от столь ласкового обращения, а «пажи» – Елизар с Елисеем – громко сопели дуэтом и, казалось, вот-вот начнут растекаться, как масло на солнышке.

«Ну, сэр Майкл, ради такого стоило провалиться на девятьсот лет в прошлое! Когда это вы столько комплиментов из женских уст получали? Были бы они еще искренними, а то ведь театр сплошной… Но исполнение, позвольте вам заметить, отменное – в каждой бабе актриса сидит! Интересно, когда она решит, что клиент доведен до нужной кондиции и можно начать приказывать восторженному мальчишке, который готов положить за нее и свою голову, и головы своих ребят? Ага! Вот, кажется, началось… издалека заходит мадам, осторожная дамочка. Впрочем, ничего удивительного – опыт совместного правления с мужем сказывается».

– А скажи-ка, боярин Михаил Фролыч…

«Быстро вскинуть восторженно-изумленные глаза!»

– …А не приходила ли тебе мысль на княжью службу поступить?

– Служить вам, ваша светлость, честь для меня великая и радость душевная!

– Хорошо сказал! Да и мне, ежели начистоту, такого боярина иметь тоже в радость.

– Приказывайте, ваша светлость!

– Вы ведь мою ладью у татей отбили?

– Так, ваша светлость, только проверить надо: в исправности ли она, не попортили ли ее тати.

– Ну, так вот: проверяй ладью, гони сюда и проводишь меня с детьми до Городно. А уж там и награда для тебя будет, боярин.

– Немедля все исполню, ваша светлость! – Мишка, демонстрируя готовность, вскочил со скамьи. – И как только укажет его светлость князь Всеволод Давыдович, доставлю вас в град!

– Это что же? – Агафья грозно сдвинула брови. – Тебе моего повеления недостаточно?

«Внимание! Прокол или преднамеренность? Не отреагировать на имя мужа, не заинтересоваться, откуда он тут взялся… Пожалуй, намеренно – по идее вы, сэр, должны на уши встать, чтобы опять ласковую улыбку на ее лицо вернуть. Какие уж тут пререкания. А вот фигушки! Но не форсировать – аккуратненько прикидываемся шлангом».

– Так ведь как же… – Мишка изобразил растерянность. – Без княжьего слова?

– Мое слово здесь – княжье! – надавила голосом Агафья.

– Но, ваша…

– Никаких «но»! – княгиня рявкнула не жиже матерого фельдфебеля на строевых занятиях. – Исполнять!

– Поперек князя?

– Ты только что МНЕ служить напрашивался!

– Но… – Мишка сделал паузу, словно подыскивал нужные слова, а потом процитировал: – Муж любит жену, жена да убоится мужа своего.

Агафья открыла рот и… смолчала.

«Вот так! И никакие мы не мужские шовинисты, а просто христианское благочестие блюдем. Типа: баба, знай свое место, как от Бога указано. Ну-с, ваш антитезис, уважаемый оппонент?»

Чего стоило Агафье сдержаться, знала только она; впрочем, и Мишка тоже догадывался. Опыт соправительницы сделал свое дело: Агафья, скорее всего, не поняла, а каким-то «верхним чутьем» уловила – стоящий перед ней мальчишка знает что-то такое, что неизвестно ей, а какие ошибки может сотворить неинформированный (или недостаточно информированный) управленец, она прекрасно знала – наверняка немало шишек понабивала в первые месяцы или даже годы княжения в Городно.

– Ну-ка, сядь! – Княгиня так лязгнула голосом, что «пажи» дружно вздрогнули. – Почему от князя слова ждешь? Ты с ним виделся? Он где-то рядом? Почему с тобой не приехал?

– Не гневайтесь, ваша светлость!..

«Больше раскаяния в голосе, сэр, жалобнее!»

– Моя вина! Сразу надо было все обсказать…

– Не тяни! Рассказывай!

«Э-э, далеко вам, мадам, до Нинеиного «рассказывай», ну да ничего, тут и врать-то фактически не придется…»

– После похищения вашей светлости с детьми тати потребовали от его светлости князя Все…

– Говори проще! Князь и все!

– Как будет угодно вашей…

– Ну!!!

– Тати потребовали от князя пропустить ляхов через городненские земли в туровские владения. И не просто пропустить, а сопроводить и помочь. Ему пришлось согласиться, чтобы…

– Понятно! – прервала Мишку Агафья и задумалась.

Подумать было о чем: ее муж пошел против родича и сюзерена. Вынужденно, но пошел. Без последствий такое не остается.

– Дальше!

– Мы ляхов в туровских землях встретили. Частью перебили, частью обратили в бегство. На северном берегу Припяти нагнали и могли изничтожить совсем, но вмешался князь Всеволод. Ляхи сумели уйти, но князя ранили стрелой в плечо.

– Не твои ли щенки постарались?

Какая, к черту, ласковость? Тон Агафьи был: «Могла б – убила бы!»

– Мы из самострелов болтами стреляем, а не стрелами…

«Оправдываетесь, сэр, из образа выходите. Породистый щенок должен не только хвостом вилять, но и зубы показывать. Хвостиком вы перед ней виляли, надо полагать, убедительно, зубы не только показали, но и закусали, кого требовалось, причем насмерть, а теперь еще и порыкиваете. Ну, точно щенок – хороших кровей, но по возрасту еще дурной. Княгиня не истеричная дура, должна сообразить, что при ПРАВИЛЬНОЙ дрессировке из такого настоящий защитник получится».

– …Но все равно, – Мишка добавил металла в голос и в упор уставился на Агафью, – стрела была погорынской! А был бы болт самострельный, так и в том греха не вижу!

Подействовало – княгиня вспомнила, что находится в руках мальчишек-отморозков, и изобразила жестом: «Не обращай внимания – нервы». Мишка кивнул, мол, понимаю, и продолжил рассказ, тщательно избегая любых отклонений от избранного им образа. Мальчишка, воображающий себя рыцарем и грозным воеводой, которому несказанно повезло уже и тем, что он просто выжил, а тут еще и князя пленил и заложников освободил! Везунчик, но сам этого не понимает, как не понимает и того, что вместе с пленением князя и освобождением его семьи приобрел не столько честь и славу, сколько множество проблем на свою тощую задницу. Ждет, несомненно, почестей и наград, уже заранее чуть не лопается от гордости, но… вот тут для Агафьи должна была возникнуть непонятка: родней приходится Святополчичам, а преданность демонстрирует Мономашичам, вернее, одному из Мономашичей – Вячеславу Туровскому.