Хозяева руин - Виктор Ночкин

Когда остальные члены группы вошли на территорию объекта, Ляша, конечно, принялся расспрашивать нанимателей, почему институт так напоминает воинскую часть. Ответ можно было предугадать заранее:

– Лес все знает. Он велит, а мы делаем, что должны.

– Может, институт секретный был, – глубокомысленно заявил Шмыг. – Его солдаты охраняли. Нам-то – какая разница? Мы теперь что будем делать?

– Мы с Ясенем вон те здания проверим, а вы следите за окрестностями, – решил, немного подумав, Щавель.

Краевцы направились к группе строений за тем домом, возле которого Швед подобрал вывеску «Военторг». Остальные переглянулись.

– Я пойду, соседние здания проверю, а? – предложил Шмыг. – Ляша, ты со мной?

Заниматься вроде было нечем, и кочевник хотел пошарить в руинах – может, отыщется что-то ценное.

– Рахим, а ты что обо всем этом думаешь? – обернулась Яна к молчаливому шаману.

– Мы думаем, что зверь еще вернется, – ответил тот. – У нас его косточки нет. Косточку хотим.

– Ну, в общем, вы тут зверя подождите, а мы сходим, осмотримся, – заключил Шмыг.

Кочевники зашагали к казарме.

– Не нравится мне все это, – проводив их взглядом, буркнул Швед. – Леха, ты бы прошелся назад по дороге.

– Не надо один ходить, – встрял Рахим. – Мы тоже пойдем. Может, зверь увидим.

Вдвоем они вышли за ограду и неторопливо зашагали по дороге.

– До того поворота дойдем? – предложил Алекс.

Шаман кивнул.

– А тебе не показалось, что Щавель слишком долго думал, когда Шмыг спросил, что мы будем делать?

– Если он Край, то не должен сразу отвечать. Сперва он у Леса спрашивает.

– Да брось! Он сюда пришел, потому что Лес велел. Значит, должен знать, что делать.

– Мы не знаем. Все, что Лес касается, сложный дело. Непонятный.

Больше азиат ничего не сказал, пока не дошли до намеченного Алексом поворота. Здесь дорога огибала холм, и Рахим решительно направился вверх по склону. Алекс понял, что тот хочет осмотреть окрестности с верхушки. Ну что ж, тоже правильно…

С холма открывался вид на поросшие редким лесом холмы, между которыми извивалась серая лента дороги… вот на ней показались темные точки, медленно поползли к объекту… Алекс расслышал шум мотоциклетных моторов. А совсем уже далеко, на самом горизонте, над дорогой вытянулось ватное облачко пыли, поднятой большой колонной.

Алекс присел, чтобы мотоциклисты не заметили, и поглядел на Рахима. Тот тоже медленно опустился на корточки, покачал головой и сказал:

– Догнали. Плохо.

Помолчал немного и добавил:

– Зверя отпугнут, совсем плохо. Не будет у нас сегодня косточки.

– Ты серьезно думаешь, что леший за нами увязался?

– Мы думаем, да, – кивнул шаман. – Погоди, мы еще посмотрим, как чужие едут.

– Чего ждать! Я побегу, наших предупредить.

– Хорошо, побеги, – согласился азиат. – Мы скоро придем.

Швед наблюдал за дорогой, поэтому бегущего Алекса он заметил сразу.

– Что случилось?

– Едут! Те, кто за нами шел, показались! Сюда движутся! Впереди несколько мотоциклистов, остальные пока далеко. А где Яна?

– Я ее за Ляшей и Шмыгом отправил. Смотрю, бежишь! Ну, думаю, что-то стряслось, нужно всех у въезда собрать. Так что ты дуй за краевцами. Я здесь, у ворот, побуду.

Алекс кивнул и побежал к зданию «Военторга». Влетел в пустой дверной проем и огляделся – никого. Здесь точно был магазин, в разбросанных по полу обломках несложно было узнать прилавок и полки для товаров.

– Эй, Ясень! Щавель!

Ясень выглянул из заднего помещения:

– Что случилось?

– Сюда идет отряд. Похоже, те самые, что за нами от самой Березовки тащатся.

Из-за его спины показался Щавель:

– Те самые? Ты уверен?

– У Леса спроси, те самые или нет! Лесу все ведомо! – не сдержался Алекс. – Они пока далеко. Впереди мотоциклы, а основные силы идут по дороге. Пыли подняли много, похоже, большой отряд. Рахим с холма наблюдает, я побежал предупредить.

– Так. – Щавель на минуту задумался. – Ясень, собирай людей у ворот. Будем оборону держать. Я скоро подойду. Стой!

– Чего? – Ясень, уже собравшийся уходить, обернулся.

– Рюкзак оставь. Я потом принесу.

Краевцы переглянулись, и Алекс отлично понял их пантомиму. Щавель хотел услать Алекса и по рации сообщить о чужом отряде своему загадочному собеседнику. Рацию несет Ясень, поэтому он должен оставить рюкзак. Но думать было некогда, преследователи приближались.

Когда Алекс с краевцем появились у ворот, отряд был в сборе, исключая шамана, который все еще оставался на холме. Шмыг вертел в руках какой-то небольшой предмет. Потом отбросил в кусты и вытер ладони о брюки. Должно быть, что-то подобрал в казарме, но все-таки решил, что это барахло ему не нужно.

Ясень медленно оглядел своих людей и велел:

– Значит, так. Сидим здесь, наготове. Если нападут, будем защищаться.

– Шаман валит, – сообщил Швед, который торчал в воротах и наблюдал за дорогой. – Леха, а сколько их? Которые сюда движутся?

Алекс повторил, что отряд пока далеко, но пыли много. Швед мрачно кивнул.

Рахим не спеша вошел во двор и огляделся.

– Воевать будем, Край?

– Будем, шаман.

– Не отобьемся. Лучше уйти. Мы Длинному обещали автомат отдать. Нам нужно вернуться. А отсюда нас, смотри, не выпустят. Здесь забор вокруг, не уйти. Покинуть этот место лучше будет.

– Куда еще покинуть… – пробурчал Шмыг. – Мы же толком не посмотрели, что здесь. В этом доме одно рванье. А если что-то ценное можно отыскать?

– Здесь хоть стены, бетон. Можно отбиваться, – поддержал его Ляша. – А если нас в чистом поле окружат, там точно никуда не денемся. Если у них байки, то догонят, без вопросов.

– Значит, мы снаружи будем, поможем оттуда, – заключил Шаман. – Очень нам нужно вернуться. Автомат Длинному отдать обещали. Слово всегда держим. Мы не сбежим, мы оттуда помогать будем.

– Разумно, – кивнул Швед, – я сам думал снаружи затаиться, чтобы у них в тылу быть, когда на штурм пойдут. Ясень, может, хватит темнить? Скажи, с кем мы имеем дело. Я же понимаю, что ты больше нас знаешь.

– Лесу все ведомо, а я… – завел свою привычную отговорку краевец.

– Ладно. – Швед махнул рукой и обернулся к Рахиму: – Ты где будешь?

– Мы подальше отойдем, за холм, с которого Алекс глядел. Чужой мимо нас к ворота пройдет. Потом осторожно сюда вернемся, когда назад никто чужой не смотрит.