Палач - Марина Эльденберт

Спасение стоило целое состояние, далеко не все измененные могли купить себе жизнь. Некоторые не нашли выхода на посредника. Кому-то повезло, кому-то нет. Вакцина, как и болезнь, появилась спонтанно, спустя несколько недель. Будто ее по волшебству спустили свыше.

К тому времени вирус уже сотворил свое грязное дело. После чумы среди измененных царили паника, хаос и неразбериха. Официально самым старшим из выживших стал Вальтер: ему перевалило за семьсот.

В свое время Керт его выручил, но они не сошлись во взглядах. Вальтер был жесток и скор на расправу, к простому люду относился, как к мусору и нижнему звену в пищевой цепочке. Он следов не оставлял, но крови пролил немало, за что негласно получил прозвище Палач. Далекий от сентиментальности и привязанностей, Вальтер много путешествовал, но в конце двадцатого века облюбовал Вену. Ночные клубы и подпольный бордельный бизнес, который он развернул, раскидали их с Демьяном на разные полюса. Общались они редко и по необходимости. Последний раз переговорили два года назад, весной. Нынче выяснилось, что спустя несколько месяцев после их разговора Вальтер исчез.

Эльза, его заместитель и постоянная любовница, рассказала Демьяну об этом по телефону. Палач мог уйти в тень, отдохнуть от своего окружения и от мира, который отобрал у него игрушку бессмертия, подразнив ею не много не мало, а целых семь сотен лет. После чумы многие срывались, а особенно нелегко приходилось старшим. Только не в свете нынешних обстоятельств.

Спектакль нравился Демьяну все меньше, но антракта пока не предвиделось. Предположение Михаила о том, что кто-то подбирается к спискам, уже не казались ему поспешным выводом, скорее неотвратимой правдой. Филипп мертв, Вальтер пропал, и вероятно живым его уже не увидеть. Дурной душок протянулся и над Европой, и над Штатами, но какая-то свинья осмелилась гадить на его территории, в его Москве!

— Демьян, Эльза приехала, — в кабинет заглянула Анжела.

Без привычного в последнее время макияжа она выглядела тенью, хотя раньше он искренне восторгался её естественной красотой. Демьяну нравилось, когда его окружали красивые вещи и красивые люди. Когда они только познакомились, его привлекла в ней страсть к музыке и облик: светлые, как лен, волосы, огромные глаза, тонкие черты лица. Он сравнивал цвет её глаз с незабудками и утонченностью небес. Какого черта она нынче помешалась на косметике?!

Раздражение Демьяна набрало обороты, и чем больше он этому сопротивлялся, тем ярче и отчетливее оно выступало на передний план.

— Проводи её ко мне, — отозвался он.

Анжела скрылась за дверями, а Демьян потер переносицу, снял очки и убрал в верхний ящик стола вместе с бумагами. Он не хотел терпеть неудобства линз. К тому же, очки идеально вписались в стиль, но показывать свою уязвимость Эльзе не хотелось.

Женщина Вальтера выглядела эффектно. Строгий деловой костюм темно-синего цвета, голубая атласная блузка и брошь, изящные полусапожки, умеренный макияж, светлые волосы аккуратно уложены. Даже на невысоком каблуке она была одного роста с ним. Демьян поднялся, чтобы поприветствовать её, и встретил взгляд, полный обломков льда. Эльза сдержанно поздоровалась, возводя границы, и он нахмурился.

Немка по происхождению, она появилась рядом с Вальтером после Второй Мировой. Когда русские вошли в Берлин, её отец, старший офицер СС застрелился, а мать повесилась. Девчонка сбежала из раздираемой на части Германии, но в те годы радужных перспектив для неё не было ни в одной стране. Эльзе повезло в одном: Вальтер заметил её и приютил у себя. Какое-то время она жила при нем личной игрушкой, а спустя несколько лет он её изменил.

— Мы не закончили разговор по телефону, — произнес он на безупречном немецком — чтобы сделать ей приятное, — потому что я хотел переговорить с тобой лично.

— Признаюсь, я тоже, — жестко произнесла она, — но я рассказала тебе далеко не все.

— Вот как? — Демьян пристально взглянул на неё. — Почему же?

— Потому что, — Эльза глубоко вздохнула, будто собиралась нырнуть или шагнуть в пропасть, а потом быстро произнесла, — летом две тысячи двенадцатого Вальтер собирался к тебе.

Демьян забыл про то, что собирался предложить ей кофе. Первое потрясение едва миновало, а она продолжала, не дожидаясь его ответа.

— Он договорился о встрече с тобой и пропал, — Эльза цепко смотрела ему в глаза, — ты…

— Что? — резко спросил Демьян, одним ударом перехватывая разговор. — Что я?

— Ты избавился от него, — Эльза побелела как мел, но голос не дрогнул, — я знала, что рано или поздно ты доберешься до меня на расстояние выстрела или с фальшивыми сожалениями, но я не боюсь. Я ждала этого дня. Он все, что у меня было. Будь ты проклят, Демьян.

Ярость Эльзы, пусть даже скованная льдом, само по себе нечто. Проклятие на немецком прозвучало хлестко, как удар хлыста. Какое-то время Демьян молча смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее. С каждым годом у них с Вальтером находилось все меньше точек соприкосновения, но он никогда не думал о том, чтобы избавиться от него.

После чумы все они стали равны, и хотя его авторитет по-прежнему держал Демьяна уровнем ниже, он принимал это как данность и не стремился ничего изменить. У него хватало других забот, чтобы волноваться по поводу хрупкой власти.

Кто бы ни стоял за всем, он вытащил Вальтера на его имя, и Эльза искренне считает, что Керт почил где-то в России стараниями Демьяна. Следом убили Филиппа — и тоже в Москве. Каждая новость наводила на мысль об игре против него. Демьян понимал, что поводья ускользают из его рук, а в мире измененных за это платили жизнью.

— Мне приятно твое доверие, — язвительно произнес он, — но тот, кто избавился от Вальтера, сейчас наслаждается жизнью. И полученной от него информацией.

— Я понимаю, что вы вели войны за территорию и статус. В такие вещи мне лучше не лезть, но…

— Помолчи, — он не повысил голоса: невысказанное предупреждение ударило рикошетом.

Эльза замерла: неестественно прямая, несгибаемая и бесконечно далекая. Надо отдать должное, она прекрасно держала лицо, несмотря на то, что считала его душегубом.

Демьян отметил её побелевшие пальцы: она сцепила их с такой силой, что они только чудом остались целы. Ему было не до бабских подозрений, и тем более оправдываться он не собирался.

Неприглядное и грязное дело. Тут не то что руки по локоть запачкать, по шею в гнилом болоте увязнуть можно.

— Расскажи мне все, — жестко произнес он. — Когда, как, и о чем якобы шел наш разговор.

Её откровенность стала очередным наростом снежного кома. Со слов Эльзы, полтора года назад Вальтер собрался на встречу с ним. Тема осталась за кадром, но таким воодушевленным она видела Керта впервые за долгое время. После отъезда он пропал, и Эльзе не удалось найти никаких концов.

«Развести» Вальтера было практически невозможно. За века он изучил психологию дипломатических и закулисных игр, как никто другой. Только их личный разговор мог сподвигнуть Вальтера на такой шаг, но логичного объяснения случившемуся Демьян не находил. Разве что кто-то оказался весьма убедителен. Кто-то, кто говорил с Кертом от его имени.