Смерть или престол - Саша Мэри Миллер

Как бы трясинный народ ни возражал против проникновения на их туманные территории иноземцев и что бы ни делали для того, чтобы их остановить — иноземцы продолжали тайно приходить к Зазар. Одними двигали храбрость или желание похвастаться. Других гнало отчаяние. Это были обычные люди, но Ясенка никогда не видела их лиц. Иноземцы всегда прятали их под глубокими капюшонами. А что до других гостей — то некоторые из них на людей вовсе не походили, да и являлись далеко не всегда по собственной воле. Скорее, их призывали.

Наименее страшными были существа с четырьмя ногами, которые порой вылезали из дыр в земле и послушно садились перед Зазар. Как бы ни общались они с вызвавшей их женщиной, ухом их речь уловить было невозможно — по крайней мере, человеческим ухом. Тем не менее Ясенка не сомневалась в том, что они о чем-то докладывают знахарке.

Ясенка не могла говорить об этом, поскольку на ней лежал запрет знахарки, — но, чутко прислушиваясь из своего утла, она улавливала слухи и сплетни внешнего мира, которые приносили с собой те гости, что принадлежали миру людей. Похоже было, что новости являются частью гонорара, который требовала Зазар. В результате Ясенка знала о внешнем мире гораздо больше, чем знали трясинные жители, хотя из-за чар хозяйки не могла поделиться ни с кем своими знаниями.

А вот теперь она убедилась в том, что эта магия имеет и обратное действие.

— Отвечай!

Наставленные на нее указательные пальцы Зазар словно пригвоздили Ясенку к стене. Кази вынуждена была молчать — а Ясенке пришлось говорить. И она поспешно выложила все приключения этого дня.

Зазар жестом велела ей сесть и сама устроилась на расстеленной перед очагом толстой циновке. Рассказ Ясенки она выслушала молча, не прерывая и не комментируя.

Девушка быстро рассказала о случившемся на первом островке: о приходе Тассера и его дружков, о появлении гигантского лаппера, того, которого называли прожорой. Она не умолчала ни о чем — ни о том, какие планы строил относительно нее Тассер, ни о ранении прожоры, ни о безумном бегстве. Событий было много — но Ясенка говорила четко, по порядку. И, наконец, дошла очередь до огромного каменного чудовища — и девушка стала рассказывать о надписи на его поросшем мхом брюхе.

Зазар остановила ее быстрым взмахом руки. Чуть привстав с циновки, она взяла один из плетеных коробов и достала оттуда гладкую полоску писчей коры, на которой не было следов от прежних записей. Кора полетела к Ясенке. Без слов поняв приказ Зазар, Ясенка достала из огня обуглившуюся ветку и принялась старательно изображать символы, которые так старалась запомнить там, на каменной поляне. Раза два-три ей пришлось остановиться и задуматься, вспоминая детали. Иногда ей вдруг начинало казаться, что она снова очутилась на той площадке и каменное изваяние стоит прямо перед ней… Когда девушка закончила работу, она чувствовала себя так, словно ее выжали досуха.

Зазар поспешно вырвала у нее кору. Запустив руку под зашнурованный жилет, знахарка извлекла из-за пазухи камень, немного похожий на камень силы, помогавший в этот день Ясенке, — только этот был треугольным. Она сняла камень со шнурка и, зажав его большим и указательным пальцами, провела одним углом по символам на писчей коре. И Ясенка ничуть не удивилась тому, что так старательно воспроизведенные ею знаки вдруг засверкали, словно камень осыпал их искрами. Проделав эту операцию, знахарка какое-то время (Ясенке показалось, что это тянулось бесконечно долго) сидела, глядя на светящиеся символы. Возможно, Зазар тоже что-то вспоминала. Ясенка не смела ее об этом спрашивать.

В конце концов Зазар швырнула кору в огонь, и та ярко вспыхнула. Прищурившись, знахарка перевела взгляд на Ясенку — и та напряглась. В недавнем прошлом Зазар смотрела на нее так перед тем, как обрушить на ее плечи розги.

Наконец Зазар нарушила молчание.

— Что сделано, то сделано. Ты, иноземское отродье, не так проста, как я думала. Смотри-ка.

Она подняла указательный палец, легко взмахнула им — и вдруг в воздухе появились прозрачные, но четкие очертания древесного листа. Ясенка изумленно смотрела, как Зазар добавляет к первому изображению еще одно, другой формы, а потом еще и еще. И наконец, в воздухе повисли четыре призрачных листа — бледные, но вполне узнаваемые.

Ясенка обнаружила, что называет их — уверенно, не гадая и не сомневаясь:

— Дуб, Тис, Ясень и Рябина.

— Ни одно из этих деревьев никогда не росло в Трясине! — Зазар щелкнула пальцами, и призрачные листья растаяли. — В тебе есть истинная кровь, иначе ты бы их не увидела — и не узнала бы, видя впервые. Древний дар сильно сказался в тебе. Никогда не говори о нем вне этих стен. Если станет известно о том, что ты сделала, на тебя ополчатся не только жители Трясины. Сюда придут и внешние охотники, которые жаждут заполучить здесь добычу.

— Я не имею желания… — слабо запротестовала Ясенка.

— Мы ничего не можем желать в тот час, когда Ткачихи берут в руки наши нити — случайно или намеренно. — Зазар устремила взгляд в огонь. Пляшущие отсветы пламени упали на ее лицо, и Ясенка вдруг впервые поняла, что знахарка очень, очень стара… а прежде она никогда этого не замечала. — Я видела знаки, но до этой поры не могла понять их значение. Теперь, кажется, я поняла. Слушай внимательно! Начинается время больших перемен, когда старые Дома падут и будут забыты, а на их месте появятся новые. Запомни и вот что, девица: ты — особа высокого происхождения. Оно может привести тебя на трон. Но если ты умна, то не пойдешь по этому пути. Однако тебе надо уходить из Трясины, иначе тебя обнаружат — и ты погибнешь. А что тебе можно дать в помощь на пути — об этом я подумаю.

— Трясинные жители…

У Ясенки вдруг пересохло во рту. Она прекрасно знала, что Джол первым порадуется, если ее свяжут и бросят на съедение болотным тварям.

— Каждому — свое. Но пока мир меняется по воле Ткачих, нам не дано знать, как это происходит и почему. Однако есть одно, Ясенка Смертедочерь, что ты должна твердо запомнить: на тебя уже пала тень. Иди осторожно, иначе она тебя проглотит.

В дальнем углу лачуги Ясенка расслышала тихий шорох — ей уже приходилось слышать такой. Зазар посмотрела в ту сторону.

— Иди спать, — велела она Ясенке. — Один из моих малышей уже близко, а с ним тебе иметь дела не положено.

Иса наполовину спустилась по лестнице из башни, когда до нее донесся яростный крик мужа. А потом раздался громкий стук — судя по всему, одна из огромных створок дверей его спальни распахнулась с такой силой, что ударилась в стену. На секунду королева застыла в полной неподвижности, позволяя своим новообретенным чувствам освободиться, найти причину…

Он обнаружил, что с его пальцев исчезли Великие Кольца. Руки Исы метнулись вверх, судорожно прижавшись к груди. Она заставила себя успокоиться и, стерев с лица все признаки страха, неспешно спустилась по последним ступенькам. Масло в полукруглых лампах на стенах подходило к концу — в некоторых фитили уже начали мигать. Иса надеялась, что в неярком свете ее беспокойство будет не слишком заметно.