Гончие смерти - Антон Грановский

Вдруг в отдалении послышался треск валежника. Путники осадили коней.

– Ты слышишь? – тревожно спросил Хлопуша.

– Да, – тихо отозвалась Лесана.

– Что это за…

– Тихо!

Хлопуша замолчал. Лесана сунула руку в карман, достала щепоть сушеной травы, быстро растерла ее в пальцах, нагнулась и дала понюхать пальцы своему коню. Потом достала новую щепоть, снова ее растерла и поднесла пальцы к широким ноздрям Хлопушиного воронка. Снюхав с ладони девушки перетертую траву, кони стали смирными, словно на них напала сонная одурь.

Послышался треск, и на поляну вышел медведь. Пригнув голову, он уставился на странников маленькими, сердитыми глазами.

– Леший потрох… – пробормотал, во все глаза глядя на медведя, Хлопуша. – Ты видишь этого кодьяка, Лесана? Если с него снять шкуру, можно пошить роскошную шубу.

– То ли еще будет, – тихо проговорила девушка, не спуская глаз с преградившего им дорогу хищника.

Лесана оказалась права. Вновь послышался легкий треск валежника, и через несколько секунд из леса вышли три огромных волка. Они встали рядом с медведем, бок о бок, и тоже уставились на Лесану и Хлопушу.

– Кажется, они собираются нас сожрать, – хрипло пробормотал Хлопуша. – Никогда прежде не видел, чтобы волки и медведи…

Договорить он не успел. Из кустов мягкой, бесшумной поступью вышла рысь. За ней еще одна. За рысями вышел барсук, а за барсуком – несколько росомах, чьи оскаленные клыки выглядели мощнее и острее рысьих.

Хлопуша сглотнул слюну и покосился на Лесану. Лицо девушки было хмурым и сосредоточенным, а губы тихонько шевелились, будто она беззвучно молилась.

А звери все прибывали и прибывали, и от изумления Хлопуша слишком поздно понял, что лесная живность окружила их кольцом, прорваться сквозь которое было невозможно.

Медведи, волки, росомахи, еноты, рыси стояли бок о бок, как ратники, готовые к бою, и с ненавистью глядели на незваных гостей.

В какой-то миг Хлопуша с удивлением осознал, что, несмотря на близость хищников, конь под ним совершенно спокоен. Спокоен был и конь Лесаны. Они будто оцепенели и даже не фыркали и не прядали ушами.

«Колдовство!» – подумал Хлопуша. Поняв, что выпутаться не удастся, но испытывая огромное желание что-нибудь сказать, он пробормотал:

– Что будем делать, Лесана?

Девушка не ответила. Губы ее по-прежнему беззвучно шевелились, но, судя по свирепому виду зверей, проку от ее молитвы было немного. Тогда Хлопуша с угрожающим лязгом вытянул из ножен свой огромный гофский меч и прорычал:

– Они хотят драться? Я готов!

Он тронул было коня вперед, но Лесана коротко проговорила:

– Ты не одолеешь их мечом!

Хлопуша остановил коня и процедил сквозь сжатые зубы:

– Что же ты предлагаешь?

– Стой на месте и не двигайся.

С этими словами Лесана соскользнула с коня и спокойной, бесшумной поступью двинулась навстречу зверям.

– Лесана! – испуганно окликнул ее Хлопуша. – Леса…

Девушка, не оборачиваясь, подняла согнутую в локте руку, призывая его к молчанию. Хлопуша послушно замолчал. Он уже не раз убеждался, что эта девка никогда и ничего не делает зря, даже если со стороны ее действия кажутся сущим бредом. Однако на этот раз ей придется иметь дело не с людьми, а с ополчившимися лесными тварями. И что-то подсказывало Хлопуше, что убедить их отступить будет непросто.

Лесана прошла несколько шагов и остановилась. И тут звери зарычали – все одновременно – и от этого жуткого, многоголосого рыка по спине Хлопуши пробежал мороз.

Должно быть, никому из людей еще не доводилось слышать, чтобы медведи, волки, рыси, барсуки и росомахи рычали одновременно, в один голос. Казалось, даже листья на деревьях дрогнули от этого невероятного рыка.

Не дрогнула только Лесана. Она чуть пригнула голову и уставилась в глаза медведю. Это был настоящий кодьяк. Огромный, матерый, свирепый. Рослые широкогрудые волки рядом с ним казались простыми дворнягами. Десятки налитых кровью и злобой глаз смотрели на Лесану. Сотни клыков и зубов сверкали в оскаленных пастях.

Лесана медленно подняла левую руку и выставила ее перед собой ладонью к кодьяку. Шерсть на загривке медведя встала дыбом, а волки, рыси и росомахи, зарычав сильнее и громче прежнего, сделали шаг Лесане навстречу.

И тут Лесана заговорила, и язык ее был странен – будто ворковали два голубя, один пониже, другой повыше тоном. Хищники навострили уши. Лесана продолжала говорить, и голос ее стал набирать силу. Звучал он по-прежнему негромко, но в каждом звуке слышались уверенность и сила.

И тут одна из рысей прыгнула на Лесану. Хлопуша подался вперед, но не успел понять, что произошло. Рысь рухнула к ногам Лесаны, обдав ее сапоги фонтаном алой крови. Только тогда Хлопуша заметил, что в правой руке Лесана сжимала кинжал и что странный, изогнутый змейкой клинок кинжала обагрен кровью.

Другие хищники не двинулись с места, но уставились на убитую рысь голодными, злыми глазами. Лесана не остановилась ни на мгновение, голос ее продолжал ворковать на тех же тонах и в том же темпе. И постепенно что-то стало происходить. Сначала звери перестали скалиться, а потом стали один за другим поворачиваться и уходить в лес.

В конце концов на поляне остались лишь три хищника – кодьяк и два матерых волка, один серый, второй – черный. Лесана замолчала лишь на миг, чтобы перевести дух, и в этот миг волки бросились на нее.

Лесана увернулась от клыков черного волка, метнулась в сторону и, взмыв в воздух, запрыгнула на нижнюю ветку огромной ели. Волк прыгнул вверх, пытаясь ухватить ее за ногу, но Лесана, извернувшись, схватила его за шиворот и полоснула кинжалом по морде. Волк, взвыв, рухнул на землю.

– Хлопуша! – крикнула Лесана.

Второй волк уже бежал к здоровяку. Хлопуша в мгновение ока спрыгнул с коня и бросился зверю навстречу. Один удар мечом решил дело – волк отлетел в сторону с разрубленной надвое головой. В ту же секунду Лесана спрыгнула с дерева и точным, быстрым ударом кинжала добила раненого черного волка.

Медведь, все это время стоявший неподвижно, мотнул огромной головой, рыкнул и ринулся на богатыря. Хлопуша отпрыгнул и ударил хозяина леса мечом по хребту. Удар отозвался в руке звенящей болью, будто он рубанул по железу или граниту. Медведь взревел и повернулся к Хлопуше. Но в этот миг Лесана запрыгнула кодьяку на спину и с размаху всадила клинок ему в ухо.

Медведь зарычал, вскинулся было на дыбы, но покачнулся, а потом рухнул на живот и затих. Лесана спрыгнула на землю, перекувыркнулась и мгновенно вскочила на ноги. На поляне лежали четыре звериных трупа. Сражение было закончено.

Восстановив сбитое дыхание, Хлопуша вытер рукавом потное лицо и хрипло спросил: