Арвендейл. Долгое море - Роман Злотников

— Благодарю вас за прекрасный совет, миледи!

Та весело рассмеялась:

— Ах, не стоит, герцог, не стоит. Просто помните, что к нам, женщинам, нельзя подходить с единственной и однозначной меркой. Мы еще те штучки! — После чего дала шенкеля своему коню и ускакала вперед…

— А я бы не отказался посмотреть на те тайны любви, которые тебе так настойчиво предлагала показать эта герцогиня, — мечтательно произнес Арил. — Говорят, они там, на западе, очень жаркие штучки.

— Не думаю, что тебе это понравилось бы, побратим, — с ехидным выражением лица произнес Гмалин.

— Это почему это?

— Потому что то, что на западе считают за изысканность, во многих других местах числится как извращения. — Он наклонился к Арилу и поинтересовался: — Вот, например, ты слышал что-нибудь об «эльфийской любви»?

— Эльфийской? — Арил наморщил лоб. — Нет вроде… А как это?

Гмалин весьма гнусно ухмыльнулся и, наклонившись почти вплотную к уху Арила, что-то жарко зашептал. Тот несколько мгновений заинтересованно слушал, а затем его брови взметнулись вниз, после чего он побагровел и полупридушенно произнес:

— Э-э-э… а как же… там же это… ык… какашки?

И над столом грохнул дикий ржач…

Известие о бале местное дворянское общество, к удивлению Троя, восприняло с огромным энтузиазмом. Именно к удивлению, потому что, несмотря на все уверения маркизы Тевлери, он все равно ожидал, что эта идея будет принята крайне холодно. Ибо Трой был совершенно уверен в том, что все те мысли, которые так емко и точно изложила ему маркиза, отнюдь не являются для местных владетелей каким-то особенным секретом. А раз так… неужели они попадутся в столь несложную ловушку? Однако, похоже, он действительно пока еще очень слабо разбирался в предпочтениях аристократии и образе мыслей высшего света. Потому что едва только он заявил герцогу Велиэ, сухонькому, но все еще весьма деятельному старичку, которому «возраст и подагра помешали исполнить свой священный долг и убыть со своей дружиной и ополчением герцогства к нашему великому императору», что собирается устроить бал, как тот поддержал его с небывалым воодушевлением. Несмотря на то что до этого в ответ на все призывы герцога Арвендейла организовать постоянное патрулирование дорог силами собственной дружины и созвать ополчение графов и баронов для окончательной зачистки герцогства от разбойников, Велиэ кормил его постоянными «завтраками», ссылаясь то на серьезные потери западного дворянства в битве под Павилиолом, то на проблемы с деньгами, то на собственную немощь. А тут вон как возбудился… Впрочем, возможно, дело было в том, что у престарелого герцога имелась молодая и весьма резвая супруга, и ему постоянно требовалось придумывать, как и куда потратить ее бурную энергию и хлещущее через край либидо. А это в его возрасте представляло для герцога, пожалуй, проблему куда более серьезную, чем какие-то там разбойники… Самому же Трою и подготовка, и сам бал запомнились тем, что атаки на него со стороны женского пола резко повысили свою интенсивность и частоту. Причем в стройных рядах атакующих теснились уже не только вдовушки и старые девы, но и молодые леди вполне замужнего возраста, а также и вполне себе замужние дамы. А возглавляла эту грозную армию сама герцогиня Велиэ…

— Да и не светит это тебе никак, Арил, — с трудом отдышавшись, заявил Глав. — Это только Трою может грозить. Если герцогиня не успокоится и доберется до Эл-Северина.

— Может, хватит, а? — Трой скривился. — Ну сколько уже можно меня подкалывать? Я что, виноват, что они все как бешеные стали пытаться ко мне в постель запрыгнуть? Я-то сначала думал, что после того, как я вздернул барона Каэверли, меня все местное дворянство пламенно возненавидит. А оно вон как вышло…

— А как вышло? — намного более спокойно усмехнулся Марелборо. — Вышло именно так, как оно всегда и выходит. В природе самки всегда тянутся к самому сильному самцу… вернее, тому, кого они считают самым сильным, инстинктивно понимая, что, во-первых, они получат от него наиболее жизнеспособное потомство и, во-вторых, он сможет куда лучше отстоять территорию и обеспечить ее и потомство лучшим кормом. А среди людей наиболее близки к природе именно женщины. Потому что живут эмоциями, чувствами… Вы же, мой дорогой друг, показали, что именно вы и есть самый сильный самец.

— Это Лиддит-то чувствами живет? — недоверчиво усмехнулся в ответ Трой.

— И Лиддит тоже, — спокойно кивнул император. — Хотя она, возможно, и в меньшей степени, но ненамного. Потому что когда я говорю, что женщины живут эмоциями, это не означает, что они глупее мужчин. Тут дело совсем в другом. Дело в том, что любой самец самой природой направлен вовне социума, потому что он в первую очередь его защитник и, так сказать, раздвигатель границ. Он так устроен психологически. Самцы всегда занимают первую линию обороны и стоят до последнего, разменивая свою жизнь на жизни матерей и потомства, или идут вперед, чтобы обеспечить им новую территорию, богатую пищей и свободную от опасностей. Такова его роль в системе выживания своего вида. Так боги или сама природа настроили и психику самцов, и даже их метаболизм. Потому что даже в случае гибели девяти из десяти самцов, но сохранении большинства самок — вид вполне выживет. Самки же, наоборот, всегда направлены на конкуренцию внутри социума. Они — матери, и одним из их важнейших инстинктов является создание наилучших условий для развития своих детей. Такова исконная природа всего живого. Поэтому боги, создавшие людей из живой «глины» неразумных животных этого мира, в этом отношении не стали в нас ничего менять. Ибо именно подобное разделение социальных ролей — основа выживания любого смертного вида… Вот поэтому даже эмоциональность мужчин чаще всего сильно рациональна, а вот любая рациональность женщин, наоборот — заметно эмоциональна. Так что женщины не то что не меньше, а куда больше множества мужчин способны разрабатывать точные и далеко идущие планы, жестко и умело интриговать, привлекать сторонников, создавать психологические ловушки, выстраивать долговременные стратегии и так далее, но делают они все это, как правило, именно для того, чтобы удовлетворить свою эмоцию — завоевать и удержать мужчину, отомстить ему или какой другой женщине, унизить соперницу или отвергнувшего ее мужчину. То есть женщина может быть вполне рациональной, но вот ее цель — чаще всего результат ее эмоции. Понимаешь о чем я?

Трой некоторое время молча сидел, переваривая все сказанное, а затем задумчиво кивнул:

— По-моему — да…

Марелборо усмехнулся и, воздев палец вверх, несколько ернически произнес:

— И это хорошо!

За столом снова засмеялись, но уже не обидно, а так, по-доброму, но почти сразу же замолчали, потому что император поднял бокал.

— Ну что ж, побратимы, должен сказать, что наш десятник снова показал себя с самой лучшей стороны. Когда я отправлял его на запад, положение там было куда хуже, чем где бы то ни было. И я совершенно не надеялся, что ему удастся справиться с тем, что там творилось, столь быстро. Но он сумел отыскать, так сказать, золотое звено и успешно вытянуть всю цепь. Так выпьем же за Троя-Побратима, хотя он уже давно носит совсем другое прозвище! — Ответом ему стали громкие ободряющие крики, закончившиеся тем, что все дружно выпили. Трой же, опрокинув стаканчик, внезапно поймал себя на том, что он что-то упустил… что-то такое было произнесено за этим столом… что-то важное и касающееся его самого, но на что он не обратил внимания… на что? Несколько минут он сидел, отстранившись от разговора, который неторопливо тек вокруг него, а потом… вздрогнул и хищно развернулся в сторону Гмалина: