Селфи на фоне дракона - Кристина Юраш

Путь был неблизкий. Пришлось много отдыхать. Чтобы было веселее идти, я решила спеть. Начала я с самой оптимистичной песни, которая идеально подходила под обстоятельства: «Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой непрямой…» Допев до «Элли возвратится с Тотошкою домой», я поняла, что дальше слов не знаю, и решила сменить пластинку и спеть любимую со студенческих времен походную песенку. «Мы едем, едем, едем в далекие края, берем с собой гитару и шмоток до…» До чего же тяжело идти. Пот градом катится по моей спине, одышка, а ноги уже едва передвигаются, увязая в песке. Где этот чертов Годвин?

И вот за деревьями показалась пещера, наполовину затопленная водой. Я усиленно вспоминала, что такое грот, но моя извилистая википедия не могла ответить на этот вопрос без соединения с мобильным Интернетом. Стоило подойти к пещере, как раздался голос. Он был настолько громким, что у меня зазвенело в ушах.

– Кто посмел нарушить покой самого величайшего чародея всех времен и народов? Магистра черной, белой и серой магии, члена Королевской академии магических искусств, почетного профессора кафедры прикладной магии, лауреата престижной премии «Лучший чародей года», дипломанта конкурса «Магические чтения»…

Перечисление его званий и наград мне уже изрядно надоело. Я слушаю эту информацию уже минут пять, откровенно зевая и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Тем временем голос дошел до перечисления менее значимых наград, таких как значок «За подачу воды утопающим» и памятного сувенира «Участник массового забега в рамках конкурса „Волшебный пендель“».

Когда перечисление всех наград, титулов и званий закончилось, я даже не поверила своим ушам. Мне казалось, что этот процесс будет бесконечным. Я приготовилась слушать чужие регалии еще полчаса, а тут оп! – и матюгальник умолк. Пора бы поговорить с этим Годвином.

– Меня зовут Сима! Мне нужна ваша помощь! – закричала я вглубь пещеры, слушая свое эхо.

И тишина. Меня не слышат – это минус. Но и не гонят. Это плюс! Я повторила свои слова в надежде, что будет хоть какая-то реакция.

– Вы по записи? – спросил громогласный голос. – Чтобы записаться на прием, возьмите ручку и внесите свое имя в списки.

Передо мной появилась книга размером с Советский энциклопедический словарь, которая тут же раскрылась на последней странице.

– Нет, я по блату! – ответила я, вглядываясь в имена посетителей. Что-то мне показалось странным в этих именах и фамилиях. «Джонни Депп, Бред Питт, Элвис Пресли, Виктор Цой…» Стоп! Последние двое хоть и вечно живут в наших сердцах, но уже давно покинули этот бренный мир. Меня стали терзать смутные сомнения…

– Вас мне порекомендовала русалка по имени Сафира! – сказала я, представляя живого Цоя. Для меня это сложнее, чем представить живого Ленина, хотя надписи в моем подъезде убеждали меня в обратном.

– Проходите… – сказал тихий голос, и перед моим носом, прямо рядом с «главным входом», открылась незаметная дверь. Ни в жисть бы не подумала, что вход здесь, а не в темной, полузатопленной пещере…

Я поспешила воспользоваться приглашением и очутилась в маленькой уютной прихожей. На полу лежал половичок, о который я вытерла босые ноги. В прихожей стояли стулья для посетителей, покрытые толстым слоем пыли.

– Здравствуйте, Годвин, – поздоровалась я, так и не увидев хозяина.

– Проходите… Не стесняйтесь… – раздался голос откуда-то из-за полуприкрытой двери. Я вошла и обалдела. На стене были развешены дипломы, грамоты, сертификаты, причем так плотно, что цвет обоев разглядеть мне не удалось.

На кресле за столом сидел старичок в длинной мантии и в тапках на босу ногу. Он сосредоточенно что-то писал. На мантии не было свободного места… Вся она, и сзади, и спереди, была увешана орденами и прочими наградами, смахивая на кремлевскую елку. Не хватало только дождика на шее и звезды на голове, чтобы начать водить хоровод. Взглянув на ноги чародея, я поняла, что тапочки тоже были с орденами. Представлять трусы бедолаги я не стала…

Дед оторвался от своей писанины, спрятав журнал «Телегид» за 2007 год в стол, и уставился на меня. Мои подозрения усилились. И разочарование тоже. Элвис Пресли все же умер… Good night, sweet prince…

– Не будем терять время. Быстренько излагайте суть вашей проблемы. Очень быстро! Я просто очень занят, и скоро ко мне придут посетители. Я и так только из-за уважения к Сафире решил принять вас без очереди… – понизил голос старик, потирая длинную бороду. Он напоминал мне старика Хоттабыча, увешанного наградами, как адмирал-майор третьей пехотной дивизии из двух человек сухопутного казачьего войска имени Ивана Сусанина.

– И кто к вам должен прийти? Может быть, я подожду немного… Пропущу, так сказать, человека… Ему-то сто процентов нужнее… – елейным голосом начала я, стараясь придать своему лицу обычное выражение.

Дед поглядел в свою книгу и гордо выдал:

– Майкл Джексон.

– Я подожду… Пусть приходит… Но есть у меня предчувствие, что он не придет… – осторожно начала я. Жаль, я не вижу своего лица в этот момент.

– Как не придет?! – возмутился старик. – Не морочьте мне голову! Придет он, куда денется!

– Помер он, – едва сдерживаясь, произнесла я самым грустным голосом, на который только была способна.

– Как помер? Когда? Где? – занервничал Годвин, забегав глазами.

– Не дождался своей очереди, бедняга… – вздохнула я, глядя на старика. – А ведь он так ждал… Так ждал… И не дождался…

Возникла неловкая пауза, нарушаемая нервным перебиранием стопки журналов, которая, оказывается, лежала у чародея в столе.

– Горе-то какое… – с характерным подвывом сказала я. – Умер в расцвете лет…

– Ну, раз так, то, значит, следующий придет. Кто там следующий? – старик деловито полез в свой гроссбух. – Принцесса Диана. Она живет тут неподалеку. Вот она точно придет!

Я почувствовала, что сейчас дедушке совсем захорошеет.

– И она, увы, не придет… По той же причине… – вздохнула я.

– Но хоть кто-то придет? – спросил меня старик, вероятно, понимая, к чему я клоню.

– Есть шансы у сборной России по футболу… По крайней мере, они еще живы… Хотя, судя по их игре, это ненадолго, – заметила я, вспоминая чемпионат мира по футболу. Не какой-нибудь конкретный, а любой.

Дед медленно выронил гроссбух из рук, и книга с характерным звуком шлепнулась на пол. Мне даже стало жаль старого обманщика. Откуда-то чародей умудрялся доставать журналы (хотя я догадываюсь, кто снабжал его ими!), выписывать оттуда все имена без разбору, имитируя бурную деятельность и тотальную занятость.

– А такого господина, как Джек Дэниэлс вы знаете? – подозрительно спросил старик, снова втаскивая книжку на стол.

– Да, мы с ним однажды познакомились на корпоративе. И я скажу вам больше! Он был во мне! В прямом смысле. Правда, утром он вышел из меня… Ой! Как он выходил… И больше я с ним не связываюсь… – сардонически улыбнулась я. – И я точно знаю, что он не придет… Точно так же, как и Мерседес Бенц, Харлей Дэвидсон, Нина Риччи. Их вычеркивайте сразу.