Жуткий король - Уилльям Риттер

Там, свесив ноги, сидел небольшой человечек, не более шести дюймов ростом, с ног до головы покрытый мехом пыльно-коричневого цвета и выглядевший как очень странная смесь воспитанного бурундука с бухгалтером. Его круглое розовое личико обрамляли пучки волос за ушами и щетинистая борода.

– А, это… – начал Джекаби и растерянно покачал головой. – Вообще-то я не знаю, кто это такой.

– Люди и не знают, – ответил человечек невыразительным тонким голоском.

– Ну, то есть мне кажется, я даже не читал про таких, как ты, что… довольно необычно. У тебя довольно впечатляющая аура, тебе кто-нибудь говорил об этом? С безудержным блеском. С очень живым сине-красным оттенком. Но не по-настоящему красным. Хм, и не синим. Кто ты?

– Половина того, кем когда-то был, – скромно ответило существо, – и больше того, чем когда-либо станешь ты, – добавил он тихо.

– Эй, офторожней! Это дфойнец, – вмешался Надд. – Очень магичефкая тфарь, но дейфтфует фама по фебе. Из Неблагих.

– Значит, это волшебное создание Неблагого двора? – Я невольно подалась назад и наткнулась на Хадсона, положившего мне руку на плечо.

– Злые, добрые, Благой, Неблагой – все это древние, почти забытые слова, – мягко произнес двойнец. – Сейчас они ничего не значат. Война все меняет.

– Кое-что не меняется, – возразил Джекаби. – И еще не война. Пока это от нас зависит.

– Ты колеблешься, – заметил двойнец. – Это хорошо. Но война началась давно. Ты уже видел потери, принял беженцев, встречался с полководцами на линии фронта.

Джекаби свел брови и сжал кулаки.

– Вот любопытно, – продолжил двойнец. – Когда ты наконец решишь принять бой, будешь ли ты знать, за что сражаешься? Выбирай с умом. Копье сжимает руку, как говорится в старой пословице. Как ты надеешься на победу человечества над иным миром, если просишь помощи у нежити и гоблинов?

– Эй, фолегче! – перебил его Надд. – Не гоблины фыгнали ффех этих тфарей из их нор и не они фригнали их фюда. Офтерегатьфя надо людей. Гоблинам надо доферять.

– Все, кроме кошелька, – все тем же невыразительным тоном поддел его двойнец.

– Эй! Фрикуфи язык. Гоблины флатят фо долгам. Мы тебе не мошенники. Люди – фот змеиное гнездо.

– Да неужто? – приподнял кустистую бровь Хадсон.

– Агафь. Моя орда однажды фофтроила башню. Агафь. Челофек ф большими набитыми карманами захотел башню ф центре Нью-Фидлема. Ф фто этажей от земли до крыши. Челофечефких этажей, заметьте, не гоблинфких. Фдфое фыше! Ну и что – мы фофтроили, агафь. Готофо, фолучайте! А этот толфтофум зажал денежки!

– Вы построили башню в центре Нью-Фидлема? – недоверчиво уточнил Хадсон. – В сто этажей?

– Агафь. Уж пофтаралифь на флафу.

– Я побывал во всех уголках этого города. Никакой башни в сто этажей здесь нет, – возразил Хадсон.

– Ага, фотому что у фас, людей, котелок не фарит как фледует. Думай как гоблин. Нельзя же пофтроить башню до неба ф центре большого города, не прифлекая ненужного фнимания. Фот мы и немного фоменяли флан. Гоблины умные. Земля ефть земля, крыша ефть крыша. Мы фрофто ферефернули башню фферх дном.

– Вы строили ее… вглубь? – ошеломленно переспросила я. – То есть рыли в землю? И почему же это тогда башня, а не туннель?

– Ну, это профто, – оскалился Надд всеми своими острыми зубами. – Ф ней же ефть окна.

– Если не против, я вас прерву, – вмешался Джекаби. – Так что же ты тут делаешь? – обратился он к двойнецу.

– Наблюдаю, – ответил тот, пожав плечами. – Жду.

Надд прорычал себе под нос что-то, что прозвучало грубовато даже для гоблина, и добавил:

– Дфойнецам феры нет.

– Ну что ж, – продолжил Джекаби, все еще обращаясь к двойнецу. – Тогда либо принеси какую-нибудь пользу, либо исчезни.

– Исчезнуть так исчезнуть, – согласился малыш-фэйри, глядя перед собой пустым взором. – Все равно это с нашим родом уже произошло. Я один-единственный.

И в мгновение ока он пропал. Джекаби повертел головой, и в его взгляде проступило неохотно признаваемое удивление.

– Мгновенная транстемпоральная дислокация, – пробормотал он. – Никаких заклинаний или волшебного порошка. Ты не шутил. Это действительно серьезная сырая магия.

– Ну да, я же гофорил, – кивнул Надд. – Этим не нужны никакие чары или фроклятья. И книжки ф заклинаниями им тоже ни к чему. Если захотят пояфитьфя, то уж точно пояфятфя. Даже у меня мурашки фо коже. Дфойнецоф фидят только ф большие фремена.

– Большие времена? – переспросил Хадсон.

– Агафь. Большие фремена. Начало. Конец. Фремена, которые ф ифтории не пофторяютфя.

В библиотеке воцарилась тишина.

– Ефли дфойнец на нашей фтороне, это к добру. А ефли не на нашей…

Гоблин не закончил фразу.

– Ну что ж, давайте надеяться, что он на нашей, – предложил Джекаби. – Итак, мы на грани войны, в которой не хотим сражаться. Вопрос только в том, как этого избежать.

– Нет, – возразила я и поняла, что оказалась вдруг в центре внимания. – Он был прав. Война уже началась. Грань, на которой мы находимся, – это выбор, который мы не хотим делать.

Я глубоко вздохнула:

– Но мы не можем позволить себе не сделать его. Либо мы вступим в бой с Жутким королем на наших условиях, либо позволим ему втянуть нас в битву, но уже на его.

В тишине библиотеки мой голос дрогнул, но я продолжила:

– Мэр Спейд думает, что защищает свой город. Да, он ослеплен паранойей, но страх его не лишен оснований. Жуткий король перенес сражение в Нью-Фидлем. Спейд позволил страху взять контроль над собой, что привело к всплеску ненависти и несправедливости, а это значит, что король уже побеждает в первом бою. Когда завеса ослабнет и Аннуин начнет проникать в наш мир, обитателей того мира встретит ненависть Спейда. Именно этого и добивается Жуткий совет. Первая битва – это не место, а восприятие.

Джекаби молча поджал губы, но не стал возражать. Взор его затуманился.

– Мэр Спейд уже ведет войну, – продолжила я. – Но он сражается вслепую, как и мы. Пока Жуткий совет опережал нас на несколько шагов. Каждый раз, как нам казалось, что мы выиграли битву, оказывалось, что мы лишь подбрасывали хвороста в огонь войны. Помните наше с вами первое дело, сэр? Что вам известно о редкапах?

Джекаби моргнул, почувствовав себя увереннее в знакомой стихии.

– Они выживают с помощью свежей крови своих жертв. Обычно обитают в развалинах замков. Ведут уединенный образ жизни, чураются общества других.

– И где мы обнаружили нашего?

– На важном политическом посту, в бурлящем жизнью мегаполисе.

– Верно. И сколько, по-вашему, может продержаться редкап, прежде чем им овладеет жажда крови и он привлечет к себе внимание? Он был пешкой. Он и должен был привлечь к себе внимание. Они хотели устроить зрелище.