Дитя Демиургов. Путь к магии - Анна Бантикова

– Туда я не тороплюсь, все там будем, – очаровательно улыбнулся Ладимир. – Мне нужно, если ты забыл, к Сухим равнинам.

– Тогда какого же беса ты твердил о Бродячем острове?

– Я? Разве? Ничуть не бывало. Стареешь ты, Имир.

Оддо немного помолчал, разглядывая лошадей.

– Так ты собираешься тащить их с собой? – спросил он. – И куда я их дену?

– Думаю, они найдут себе уголок на палубе. За них не беспокойся.

Оддо мрачно посмотрел на него и пошёл к пристани.

***

Плавание не принесло Артесу никакого удовольствия. Он внезапно осознал, что его любовь к морским прогулкам сменилась недоверием к зыбким глубинам и желанием оказаться на твёрдой, приятной земле. Все эти толчки, подскакивания его слегка раздражали. Тем не менее, он вполне успешно сохранял приятную мину и не раздражал своего проводника никакими замечаниями.

«Стремительный» оказался маленьким лёгким парусником, манёвренным и быстроходным. Команда состояла лишь из шести матросов – двух определённо сбившихся с пути эльфов и четырёх не поддававшихся точному определению личностей. Оддо был зверем не только внешне – с матросами он обращался хуже, чем с рабами. Артес, при всём своём мужестве, насилия не терпел, но, когда он вмешался, чтобы прекратить зверскую расправу, его силой оттащил Ладимир.

– Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не лез, куда не просят? – спросил оборотень.

– Ты думаешь, я буду спокойно стоять и смотреть, как несчастного матроса превращают в кровавое месиво?

– Отвернись, – посоветовал Ладимир. – Дорогой, раз уж ты забыл, напомню. Этот корабль принадлежит Имиру, и эта команда также принадлежит Имиру. В его воле сделать с командой всё, что он пожелает. Матросы, по существу, сами виноваты – они прекрасно знали, на что идут.

– Как я тебя понял, ты ничего не имеешь против зверства?

– Мне плевать. А если ты этого терпеть не собираешься, пожалуйста, сию минуту повернём к берегу. И на этот раз искать корабль ты будешь совершенно самостоятельно. Только учти при поисках, что Оддо – самый опытный капитан в здешних краях и единственный, кто сумеет провести корабль к Бродячему острову. И, возможно, – помолчав, добавил он, – даже вывести его оттуда.

Артес глубоко вздохнул и отвернулся. Только сознание того, что он должен во что бы то ни стало добраться до алтаря Воздуха, сдерживало его Любое насилие было противно молодому человеку и претило его характеру и мировоззрению.

Имир стоял поодаль и, казалось, оглядывал горизонт, однако правое ухо, повёрнутое в сторону путешественников, выдавало его внимание к разговору.

Ночью, когда Ладимир, по недавно приобретённой привычке, не спал и стоял у борта, внимательно выглядывая что-то в чёрной глубине сонного моря, к нему неслышными шагами подошёл капитан.

– Странная вы парочка, – сказал он, – и путь у вас странный. Почему ты взялся сопровождать одержимого? Приказ Чёрного Князя?

Ладимир, по-прежнему глядя в мерцающую воду, улыбнулся и прищурился.

– Нет, – ответил он. – Скорее, князь снизошёл к моему скромному желанию. Учти только, что вначале мой спутник был менее одержимым, чем сейчас.

– И что же так забило ему голову? Желание править миром?

Ладимир помолчал, щурясь и улыбаясь.

– Можно и так сказать. Но это следствие его одержимости любовью.

Оддо коротко вздёрнул верхнюю губу, так что в лунном свете тускло блеснули острые клыки, и насмешливо фыркнул.

– И как я сам не догадался, что здесь замешана баба…

Ладимир усмехнулся и ничего не ответил.

Имир помолчал немного.

– А ты не думаешь, что это опасно? При первом же удобном случае он тебя подставит, сам того не желая.

– С такой же вероятностью я сам могу себя подставить. А впрочем, всё это тлен и суета… Выбирай сторону, Имир, выбирай сторону. Час близится, и лучше сделать выбор теперь, чем откладывать его на потом.

Имир внимательно смотрел на собеседника. На лице Ладимира и в лучшие времена трудно было что-либо прочесть, а сейчас с него почти не сходила странная улыбка сумасшедшего.

– Война? – спросил Оддо.

– А сам как думаешь?

Оддо прошёлся взад-вперёд по палубе.

– А тебе не кажется, что я выбрал сторону, согласившись помочь тебе в осуществлении твоей бредовой идеи?

Ответом ему послужило чуть слышное насмешливое фырканье.

– Ты довольно легко согласился на это. С такой же лёгкостью можешь и отказаться.

И ясные, бледно-золотистые глаза пронзили Оддо взглядом из-под полуопущенных чёрных ресниц.

Имир кашлянул.

– Хорошего же ты обо мне мнения, – заметил он.

– Неважно, какого я о тебе мнения. Важно, какого ты мнения о Великом Князе.

Имир резко повернулся к нему.

– Я подлый грабитель, – прошипел он, – продажная шкура, честь для меня – пустой звук, и ты прекрасно об этом знаешь. Но будь я проклят, если встречал на этом свете более достойного воина, чем Князь Чёрного Братства. И если он призовёт меня, я пойду за ним даже в пристанище Тёмных сил.

Имиру нелегко далась эта яростная вспышка, и он, тяжело переводя дыхание, смотрел на Ладимира. Казалось, его собеседник должен был ответить ему с той же силой, однако оборотень равнодушно молчал и поглядывал на чёрную спокойную воду, где вспыхивали зелёно-золотистые огни морских обитателей.

– Знаешь, – наконец сказал он, – я не встречал более достойного воина, чем Светлый Князь, даже на том свете…

***

Сухие Равнины вполне оправдывали своё название. Плоский ровный берег едва был виден на линии горизонта. К суше путешественников доставили на трёх лодках – первая везла Артеса, Ладимира и Оддо, остальные две – лошадей.

– Есть у тебя карта? – буркнул Имир.

Ладимир подал ему свою полуруническую карту. К удивлению Артеса, никаких затруднений замысловатая вязь названий у Оддо не вызвала.

– Ты бывал в этих краях? – хмуро спросил он.

– Доводилось, но не с этого побережья.

– Возвращаться ты планируешь сюда?

– Придётся, раз нам нужно попасть на Бродячий остров.

– Значит, я буду курсировать вдоль берега. Когда вернётесь – свистнешь.

Артес не очень себе представлял, как же это надо свистнуть, чтобы услышали километрах в трёх от берега. Оддо, скривя свой рот в подобие улыбки, смотрел на Ладимира.

– Насколько я помню, свистеть у вас много мастеров, – добавил он.

– Хватает, – улыбнулся Ладимир. – Я не из последних.

Он оседлал лошадей, и, попрощавшись с Имиром (Артес едва заставил себя кивнуть капитану – такое он вызывал у него отвращение), они тронулись в путь.