Сапфик - Кэтрин Фишер

– Финн поклялся, что попробует вытащить меня Наружу. Что все сапиенты его убогого Королевства займутся этой задачей. Но сидеть и ждать я не намерен. Он ведь забывал Внешний Мир, а сейчас, может, забыл нас. Уверен я в одном: если разыщу милого побратима, он об этом пожалеет.

– Ну, это вряд ли, – жестоко проговорила Аттия.

Кейро зыркнул на нее, его красивое лицо залилось краской.

– Ну а ты что? До сих пор сохнешь по старине Финну?

– Он мне жизнь спас.

– Ага, дважды. Разок мое волшебное кольцо использовал. Лучше бы я его себе оставил, чем на тебя тратить.

Аттия промолчала. К его издевкам и перепадам настроения она уже привыкла. Кейро терпел Аттию, потому что считал полезной. Аттия держалась рядом с ним, потому что если Финн вернется в Тюрьму, то ради Кейро. Иллюзий на свой счет она не испытывала.

Кейро мрачно хлебнул кислого пива:

– Посмотри на меня! Скитаюсь по Ледяному Крылу, хотя должен вдохновлять банду на облавы и налеты, забирая себе долю Лорда. Я одолел Джорманрика в честном бою, я его уничтожил. Крыло было у меня в руках, а я поддался уговорам Финна и все бросил. И что в итоге? Он выбирается на Свободу, а я – нет.

Возмущался Кейро искренне, и Аттия не стала напоминать, что в ключевой момент именно она поставила Джорманрику подножку, решившую исход битвы.

– Хорош киснуть, – сказала она вместо напоминаний. – Перчатка-то у нас. Давай хоть взглянем на нее.

На миг Кейро замер, потом вытащил из кармана белый шелковый мешочек и повесил на палец:

– Какая милая штучка. Не спрашиваю, как ты узнала, где он ее прячет.

Аттия придвинулась ближе. Если ее догадка неверна…

Кейро осторожно развязал тесемки, вывалил на ладонь мятую темную вещицу, расправил, и оба в восхищении на нее уставились. Не старая, а очень старая Перчатка сильно отличалась от тех, что Рикс использовал в представлениях. Во-первых, она оказалась не матерчатой, а из блестящей чешуйчатой кожи, очень мягкой и эластичной. Цвет едва поддавался описанию, переливаясь от темно-зеленого к черному и серебристо-серому. Тем не менее это однозначно была Перчатка.

На пальцах кожа стерлась и задубела, на большом кривыми стежками поставили заплатку. К крагам прикреплены металлические фигурки – жука, волка и двух лебедей, соединенных тонкой цепочкой. Но неожиданней всего оказались старые желтоватые когти на кончиках пальцев.

– Это впрямь драконья кожа? – озадаченно спросил Кейро.

– Может, змеиная, – предположила Аттия, хотя никогда не видела таких крепких и прочных чешуек.

Кейро медленно снял рукавицу со своей крепкой грязной ладони.

– Не надо! – взмолилась Аттия. Перчатка Сапфика была явно мала Кейро, ее шили на тонкую, изящную ладонь.

– Я так долго ждал…

Кейро надеялся, что Перчатка все изменит – влияние искусственных органов нейтрализуется и, если Финн придет за ним через Портал, перчатка Сапфика позволит выйти Наружу. Аттия все понимала, но не могла забыть предостережение Рикса.

– Кейро…

– Заткнись! – Комитатус расправил Перчатку.

Она потрескивала и источала затхлый запах старья. Не успел Кейро натянуть ее на пальцы, конь поднял голову и фыркнул. Разбойник замер.

Ледяное Крыло, тянущееся за замерзшим водопадом, во мраке и тиши ночи напоминало черную пустыню. Слышался лишь вой ветра, метущего по Крылу, холодным эхом отражающегося о проталины и ледники бескрайней пустоши.

Потом оба уловили что-то еще.

Звон металла.

Кейро затоптал костерок, Аттия шмыгнула под скалистый выступ. Коня не спрячешь, но он, словно почуяв опасность, замер.

Когда огонь погас, ночь в Тюрьме стала серебристо-синей, замершие струи водопада сплетались, словно причудливые мраморные жилы.

– Видишь что-нибудь? – Кейро скользнул за выступ следом за Аттией, на ходу пряча Перчатку под рубашку.

– Кажется, да. Вон там. – Яркая вспышка среди тундры. Блеск стального сияния на стальном клинке. Мигание горящего факела.

Кейро выругался:

– Неужели Рикс?

– Не думаю.

Риксу в жизни их не догнать, только не с караваном повозок-развалюх. Аттия прищурилась: сильно качаясь, в ночном мраке что-то двигалось.

Ритмичное передвижение сопровождалось вспышками яркого света, и Аттия углядела уродливое существо, комковатое, будто с множеством голов. Существо бренчало, будто связанное из цепей. Аттия похолодела от страха:

– Что это?

Кейро словно прирос к месту:

– Тварь, с которой я очень надеялся не встретиться. – Бравады в его голосе как не бывало. Аттия посмотрела на него и увидела лишь испуганный блеск глаз.

Существо направлялось прямо к ним, не то коня учуяло, не то замерзшую воду. Звяканье стало ритмичным, будто чудище маршировало, будто его многочисленные ноги превратились в солдат.

– Бросай все и садись на коня, – велел Кейро таким испуганным голосом, что Аттия беспрекословно подчинилась.

Конь тоже учуял чудовище и громко заржал.

Тварь остановилась и зашептала. Шептала она на разные голоса, головы поворачивались друг к другу, как у Гидры. Потом чудище пустилось вскачь – неуклюже, вразвалку, кривым зигзагом, поднимая одну часть, опуская другую, раскачивая третью. Оно вопило, ругало себя, сбивалось в темный щетинистый ком. Клинки и горящие факелы сверкали в его руках. Северное сияние мерцало у него над головой.

Это же Оцепень!

Клодия недоуменно смотрела на юношу. Тот расправил плечи и, заметив ее, тепло улыбнулся:

– Клодия, ты так выросла! Выглядишь прекрасно! – Он шагнул к ней и, не дав девушке шевельнуться, а охране принять меры, церемонно поцеловал ей руку.

– Джайлз? – оторопело пролепетала Клодия.

Поднялся дикий шум. Собравшиеся взволнованно зароптали, солдаты бросали выжидательные взгляды на королеву, ожидая приказаний. Сиа стояла не шелохнувшись. Она словно окаменела, но через мгновение пришла в себя и грациозно подняла руку, требуя тишины.

Воцарилась она не сразу. Караульный ударил алебардой о пол.

Собравшиеся притихли, хотя по залу еще гулял шепоток. Сапиенты переглядывались. На глазах у Клодии Финн выступил вперед и гневно посмотрел на незнакомца:

– Что значит, «настоящий Джайлз»? Я – Джайлз.

Незнакомец посмотрел на него как на ничтожество:

– Нет, господин, вы Узник, сбежавший из Инкарцерона, самозванец. Что за умысел подпитывает ваши притязания, я не представляю, но они определенно необоснованны. Законный наследник – я.

Юноша повернулся к присутствующим:

– Я пришел заявить о своем праве на наследство.